Его единственная

— С вашими методами, Сережа, любая согласится трубку снять.

— Да осада была кратковременной, противник пал к ногам победителя, — криво усмехнулся Кирсанов.

— Ну, какая осада? — пробурчала Александра. — Кому понравится штурм офиса? Это всегда такой ужас…

— А ты откуда знаешь? — напрягся он.

— В банк приходили ребята в масках. Мне и одного раза хватило. Лучше блог вести, чем на полу в белой блузке лежать…

— А Юлька откуда узнала? Ей, вроде, Крепс ничего не говорил…

— Я сказала, — твердо и на редкость спокойно сообщила жена.

— А… — глотнул воздуха Бек. — Ну да, — крякнул недовольно, но покосившись на чуть выпирающий из-под норковой шубки животик Александры Андреевны, решил промолчать.

«Александра, конечно, не права, — подумал он раздраженно. — Это бабская солидарность всему виной, — поморщился мысленно. — Сам виноват. Какого лешего я влез в личную жизнь Крепса? Вот пусть сам со своей Юлей и разбирается…»

— Я что-то не пойму, Санечка, — пробормотал Кирсанов, беря жену под локоток. — Юлька твоя, вроде, дамочка с амбициями, а вон как на моего Крепса запала. И он внезапно к ней воспылал чувствами…

— А общий ребенок не в счет? — вскинулась Александра.

— Не всегда, — пожал плечами Кирсанов. — В случае Крепса и Юли я бы вообще на любовь не ставил. Димка, он классный, надежный, как скала, но у него долг на первом месте. И если его ребенок растет на стороне, он сделает все, чтобы стать ему настоящим отцом. А любовь и все сантименты побоку, — вздохнул Бек.

— Юля догадается, если Димка солжет, — прошептала она, останавливаясь. — Ей и так туго пришлось. Хватит с нее измен и подлостей.

— Ой, вот прям бедная и несчастная, — ухмыльнулся генерал, косясь на прыгающего рядом сына. — Вот только не надо, Санечка, всех под одну гребенку грести. Твою Юлю еще никто ничем не обидел… А она сама много дров наломала. Я никак не пойму, как взбалмошная ворона смогла за короткое время превратиться в белого лебедя. Почему Яныч женился именно на ней? Да и к нам она всегда приезжает одна.

— Не знаю, Сережа, — пожала плечами Санечка. — Я ее с мужем вообще ни разу не видела. Но он человек занятой…

— Политик, твою мать, — пробурчал Кирсанов. — Я вроде тоже не куличики в песочнице леплю, но вот в гости мы ходим вместе. И вообще — одна семья. А от Юли твоей веет одиночеством и печалью, как от вековухи. Мужики таких баб нутром чувствуют и обходят десятой дорогой. Она моему Димке жизнь сломает и дальше пойдет, рыдая.

— Наше дело — сторона, Сережа, — заявила Александра и повернулась к дергающему ее за рукав старшему сыну. — Что, Лешик?

— А давайте в кондитерскую за пирожными зайдем? — предложил он. — Купим мои любимые корзинки с заварным кремом и фруктами.

— А мне картошку! Картошку! — завопил Данька.