Его Искушение

Смола армию нагоняет, может, и объединяет войска.

Разминаю шею, иду к своим питомцам, надежно запертым в вольерах. Мои псы. Лично тренировал. Знают хозяина. Принимают только меня. Моя команда “фас”, сдобренная кодовым посылом, и они могут разорвать на ошметки того, на кого укажу.

— Ну так и мы не пальчиком деланы. Монгол.

Цокает языком.

— Потери будут капитальные, я тебе отвечаю. Народу положим с армию.

Пожимаю плечами. Каждый, кто приходит на тропку, знает, что путь короток в основном. Привязанностей у меня нет. Непозволительная роскошь для того, у кого купола жгут кожу спины.

Никаких слабостей. Приближенных пара-тройка человек, и то это не помешает мне спустить курок, если они станут врагами.

— И так бывает.

Под ногами шуршит гравий, фонари освещают стриженый газон. Прищуриваюсь, останавливаюсь.

Ротвейлеры чуют хозяина, начинают лаять и биться о прутья. Со стороны может и выглядит кровожадно, дико, похоже на то, что псы желают разорвать, но на самом деле я знаю, что они проявляют радость.

Вот такая вот вывернутая наизнанку реакция. Открываю клетки. Выпускаю тех, кто предан безоговорочно.

Их старшие братья погибали, подставляя себя под пули и спасая мне жизнь. Всякое бывало. У меня псы как оружие. Верные.

— Ну, привет, Чернявый, — провожу пальцами между ушей псины. Прихватывает мои пальцы острыми, как скальпель, клыками, царапая и слюнявя.

Рядом прыгают его братья, ждут свою порцию ласки.

Тело напрягается, засекая угрозу, разворачиваюсь.

Ловлю бешеный взгляд истинного Палача и слышу голос, хриплый, низкий, насыщенный угрозой:

— Девка. Аврора. Ее убрать нужно.

— Не понял.

— Все ты понял, Иван.

— Монгол, я не терплю заходов со спины.

Улыбается, но глаза экранируют холодом.

— Так я по прямой. Убирай ее на хрен из дома. Пока не поздно.

Резко вскидываю глаза. Одно упоминание Авроры и что-то внутри щелкает предупредительным выстрелом.

— Я не пойму, Монгол, и давно тебя интересует, кого я пользую? Что происходит, мать твою?!

— Пока ничего. Но скоро завоняет сильно. Сместить хотят тебя с трона.

Ухмыляюсь.

— Тебе ли не знать, сколько попыток уже было, да и сколько еще будет. Не впервой.

Глаза сужает и смотрит исподлобья.

— Ты позволяешь шакалам поднять головы и скалиться. Из-за чего?

Чешу псину, короткая шерстка колет пальцы, а сам рассматриваю кореша. Короткостриженый широкоплечий мужик с бритым виском и опасной наколкой на виске. Не многие знают истинное значение татухи.

Раскосые глаза смотрят равнодушно, но с напором, прямые брови сошлись на переносице.

Монгол злится. Знаю, что прикрывает мне тыл. Единственный человек, которому можно рискнуть доверить спину. Он не ударит исподтишка. Напряжен.

— Всякий раз кто-то да скалится, а потом затихает. Вечные терки — по-другому бизнес наш не строится.