Его Искушение

Хищник внутри, завороженный происходящим, встает на дыбы. Даже сейчас она до безумия прекрасна и мне хочется ее брать до исступления, зацеловывая, погружаясь в те чувства, которые она дает.

Или же.

Одно неверное слово, фальшь или ложь. Я пойму. Вырву занозу, осознав, что очередная подстилка.

— Откуда ты взялся на мою голову?! Из-за тебя вся моя жизнь летит к чертям!

Бежит ко мне и бьется, как бабочка, в моих руках, плачет, всхлипывает. Током бьет, все нутро опаляет ядом, так и пальцы тянутся сжать ее тоненькую шею и свернуть, если бы не дитя, что уже живет в ее чреве.

Если только скажет, что аборт хочет…

— Ты все уничтожаешь! Все, чего касаешься, гибнет! Я… моя карьера… Ты все у меня отнял! Все рушишь и… Я ведь не нужна тебе и беременность эта не нужна!

Всматриваюсь в полыхающие ядовитые глаза, зеленые, затягивающие.

— Не отрицаю. У меня война зреет. Но случившегося не изменить. Аврора, я тебя захотел и ты стала моей.

Доношу истину. Я ведь с самого первого взгляда ее выцепил. Невозможное случилось, но если ошибся…

— Карьера модели, конечно, хорошо. Если ты хоть краем разума подумала о том, чтобы…

Если я в тебе ошибся, девочка, если ты такая же шкура, как все прочие, я тебя уничтожу.

Машет головой отрицательно и вопит мне в лицо, бьется, чтобы выпустил из хватки с отчаянной храбростью самки, защищающей свое дитя.

Халат спадает с плеч куколи, рассматриваю ее тело. Красивая. Как статуэтка и в чреве ее жизнь.

Впиваюсь в мокрые золотые тяжелые пряди, заставляю встать на цыпочки, призывно выпятить грудь, царапается, кошка.

— Я никогда не причиню вреда своему ребенку! Убей меня сейчас! Нас! Потому что аборта я не сделаю! Это мой ребенок! Мой! И отнять его у тебя не получится!

Обнимаю ее сильнее. Не ошибся. Тигрица с зелеными глазами. Своих не сдает, бьется до последнего.

Собственник внутри опускает взгляд на плоский животик и понимает, что решение уже принято. Оно неоспоримо.

— Успокойся. Девочка. Тсс, — шепчу и глажу по тоненькой спине, рассматриваю лицо. Щеки раскраснелись и грудь тяжело вздымается, — все хорошо, никто не навредит… ни тебе, ни моему ребенку.

Глаза прикрывает, истерика прошла и тихо выдыхает.

— Я думала, что заставишь опять выпить какую-то дрянь, чтобы решить проблему, или пошлешь на аборт! Ридли мне сказал тогда, что нельзя тебе иметь ни детей, ни семью…

Стреляет и попадает в цель. Мне слабости противопоказаны. Ситуация назревает. И все равно внутри зреет непоколебимая уверенность. Каждого с землей сровняю, но свое не отдам, зубами рвать буду.

— Моя женщина и мой ребенок неприкосновенны.

Истина.

Не могу больше терпеть. Сминаю дрожащие губы, пью ее стон. Провожу руками по ее телу.