Его Искушение

"

"Смотрит мне в глаза внимательно, больше не улыбается и отвечает серьезно:

— Я чувствую, Аврора, инстинкты работают. Ты моя женщина. С первой секунды, как увидел, щелкнуло и не отпустило, и с каждым мгновением рядом с тобой это чувство только крепнет. Я бы рад все переменить, быть другим, но жизнь у меня сложилась так, как сложилась. Не ищу оправданий. Их нет. Лучше бы было для тебя не встречаться мне на пути, но ты носишь под сердцем моего сына и ничего изменить нельзя.

— Может, все же дочь, господин Кац?

Улыбается и в глазах грусть-тоска просыпается, идет бликами в белесой круговерти.

— Пообещай мне, Рори, если так случится, что меня зацепят, ты родишь моего сына и назовешь его Дмитрий.

— Димитрий?

Произношу непривычное имя, катаю его на языке.

— Да, а если будет дочь, то Мария…

— Иван…

Короткий мах головой, и я замолкаю, сердце в груди сжимается, когда Кац улыбается грустно и чуть прикусывает нижнюю губу.

— Назови так. Как дань памяти моим родителям.

Отворачивает от меня голову, взгляд фокусирует на стене, словно вглубь себя смотрит.

— Все у тебя будет хорошо, моя куколка, я сегодня подписал бумаги на твое имя. У тебя теперь фонд с очень крупной суммой на нескольких счетах. Твоя мечта станет явью. Ты теперь будешь помогать. Может, это и есть твое предназначение по жизни. Давать второй шанс… Ты стала для меня этим самым шансом, а я думал, что все.

Порываюсь к нему, переплетаю наши пальцы и заглядываю в глаза.

— Нашего сына будут звать Димитрий, Иван, ты сам назовешь его так. Ты!

— Кто же знал, что девочка под заказ принесет свет, яркий луч забытого в мою жизнь.

В моих глазах закипают слезы. Цепляюсь руками за мощную грудную клетку мужчины, чувствую ровное биение сильного сердца.

— Почему у меня чувство, что ты… что ты… ты можешь погибнуть, да? Ты ведь никогда не лжешь, скажи мне.

— Большая игра идет. Огромные деньги замешаны и интересы многих, а я мешаю. Легче согласиться, уступить, как советует Серебряков, но я никогда не пойду на тот беспредел, который мне предлагают. Все же я не до конца изгнил.

Не понимаю, как начинаю рыдать, захлебываюсь слезами.

— Ваня…

Поднимает мое лицо, заглядывает в глаза.

— Я сделаю все, чтобы ты и мой ребенок были в безопасности, пойду на все, просто запомни, Рора — ты лучшее, что случилось со мной за все время, и если однажды я не вернусь, помни это и живи дальше. У тебя есть ради кого жить, у тебя будет и дело, которым ты мечтала заниматься.

— Что же ты такое говоришь?!

— Я говорю, что ты свободна. Разве не этого ты хотела, считала мой дом тюрьмой, разве не прав?!

Бью его со всей силы, даю пощечину, вкладывая в нее все негодование, всю боль.