Его Искушение

Смотрит прямо в глаза и проговаривает со всей твердостью, присущей Палачу:

— Я отдам долг крови твоей женщине и ее нерожденному ребенку. До последней капли своей собственной я буду защищать их, пока дышу, пока сердце бьется, пока они нуждаются во мне. Моя кровь — твоя кровь, брат. Я исполню долг.

Передает нож мне, и я отвечаю то, что должен.

— Долг будет погашен. После этого я буду должен тебе.

Кивает, разворачивается и уходит, а я сажусь в кресло, прикрываю тяжелые веки.

Раздумываю над всей ситуацией, которая разворачивается на моих глазах, и принимаю решение.

Победители обычно слепнут и начинают пировать на костях, они теряют бдительность и совершают ошибки. Завалив меня, Худой отбросит свою марионетку и проявится, встанет у руля.

Выживание в моем мире сложная штука."

"Я был всегда одиночкой, так правильно. Так и должно быть, но с появлением Авроры все изменилось, пошло наперекосяк. Эта необыкновенная красавица с яркими глазами, в которых беснуется целый водоворот искр, стала для меня гораздо большим, чем обычная кукла, служащая развлечением.

Эта девочка каким-то волшебным образом каждый раз умудряется прикоснуться к самому сокровенному, к тому, что похоронено и покрыто пеплом глубоко внутри меня.

И каждая ее улыбка, каждый теплый взгляд, каждое слово, пропитанное такой искренностью, бьют на поражение прямо в цель, в тот темный угол, где спрятан прежний Ваня.

Тот самый пацан, который жил в семье и знал, что такое любовь…

Я думал, что этот сосунок давно мертв. Он погиб и труп его остался на пепелище моего дома.

Был уверен, что прежнего меня больше нет, он стал прахом, осталась только оболочка, научившаяся выживать, рвать и кромсать того, кто нападет.

Иногда наносить предупредительный удар, предвидя потенциальную угрозу.

Живи по своему закону, сын…

Слова отца отпечатались в подкорке, стали своеобразной искривленной проекцией той реальности, в которую я угодил.

Я нарушал закон, мне нет оправданий, но я исполнил зарок отца, всегда жил по своему закону, как это ни странно, но этот закон очень сильно перекликается с одним словом — справедливость.

Контрабанды живым товаром в моем порту не будет никогда. Я подобного дна не допущу.

— Простишь ли ты меня, куколка?

Задаю вопрос и понимаю, что загнан. На меня открыт заказ. На ликвидацию. Худого мне не свалить. Слишком прошарен. Шифруется. Выдвигает вперед пешки.

Достаю из ящика стола шелковую ленту. Тереблю в руках. С роду за мной такой слюнявости не водилось, но именно ею был обмотан мой самый желанный в жизни подарок.

Провожу пальцем, ласкаю материю, а перед глазами женщина, распятая подо мной, и запах, как наяву вдыхаю аромат спелой брусники…

Наваждение и проклятие…

Сминаю ленту в кулаке, отбрасываю обратно в ящик.