Его Искушение

Накрывает стыдливость, когда он опускает плотоядный взгляд на мою грудь, затем опять возвращает к лицу, обжигая.

— На русском говорю. Считай, что высказываю восхищение…

Профессия модели отучила от неловкости. Я часто снималась, едва прикрывшись одеждой, иногда без белья, научена отгонять ненужное смущение, но сейчас под взглядом Ивана мне сложно удержаться от того, чтобы не прикрыть свое полуголое тело руками.

Только я все равно заставляю себя выпрямиться и смотреть мужчине прямо в глаза.

Дышу часто, грудь вздымается, натягивает материю.

Кац рассматривает меня, может, даже любуется, правда, так зверь на добычу может смотреть. У него ноздри раздуваются, скулы белеют.

Время бежит, ураган за окном беснуется, но я все равно не готова к тому, что слышу.

— Раздевайся. Сама.

Он может разорвать меня своими огромными ручищами, все может, и главное, у него есть абсолютная власть, дающая право вершить судьбы.

Любое его желание исполняется и сейчас этим желанием стала я…

— Не заставляй повторять, куколка, — цедит слова.

Он со мной удивительно спокоен, сдерживает себя, держит в тисках, но ограничители слетят — вопрос времени, может, секунд.

Нереально выдерживать подобный натиск. И со связанными руками с крохотными пуговками на груди справляться также сложно, пальцы подрагивают, слетают с перламутровых кругляшей, но Кац не шевелится.

Он дает мне фору.

Дает мне возможность подготовиться к тому, что надвигается на меня со всей неизбежностью бушующей стихии.

Наконец, справляюсь с пуговками, и полы ткани расходятся, демонстрируя часть моего белья. Белье я поменять не успела, не до того было, так сказать, побег через окно пришлось проворачивать за минуты…

Так что сейчас Кац видит провокационный комплект, дорогой, прозрачный и распаляющий мужской интерес.

Когда надевала все это непотребство, думала, что для себя стараюсь, для уверенности, раскрепощенности, которую белье дарит женщине, а оказалось, что для мужчины надела…

Для Ивана Кровавого…

Мое платье завязывается на плечах. Кровавому нравится смотреть, как распаковывается его подарок, нарочито медленно, трепетно, но здесь он не выдерживает.

Тянет за завязки на плечах сам, нежно лаская мою кожу, по которой сразу же летят искры.

Ткань падает на пол, скомканным облачком вокруг моих ступней.

Я сегодня словно из одних бантиков состою, подарок в ленточках для бандита, босса мафии и богатого бизнесмена в одном лице.

Можно, конечно, посмеяться курьезности ситуации, но как-то не до смеха.

Страшный грохот за спиной заставляет вздрогнуть.

— Сегодня ведь давали штормовое предупреждение?

Спрашиваю на автомате, чтобы хоть как-то отвлечься от того гнетущего состояния, от напряжения, которое концентрируется между нашими телами.