Его сладкая девочка

Точно голодный дембель, но ведь никогда не был таким озабоченным, даже с Иркой, которая уж до чего мне казалась привлекательной и сексуальной женщиной, я вел себя совсем иначе. Может, эта девочка и есть тот самый бес в ребро и седина в голову?

Чистый, откровенный соблазн.

Не хочу больше ни о чем думать, чувствую, как проваливаюсь в сон, как сквозь него слышу, что где-то вибрирует на беззвучном чей-то телефон. Гори все огнем, не подойду и не возьму, ночь уже.

Самая последняя мелькнувшая мысль была о том, что я почти никогда не засыпал вот так, с девушкой в обнимку.

Чудные дела творятся.

Тогда я, наивный, еще не знал, что будет впереди, как эта милая девочка тупой иглой засядет в моем сердце, а перед этим вывернет всю душу наизнанку и превратит в озабоченного, голодного до нее и ее тела маньяка.

Глава 10

Орешкина

Проснулась. Жарко, ужасно жарко, а еще тяжело, на грудь словно кирпичами давят. Не открывая глаз, хочу убрать эту тяжесть, но мне не дают, тут же кто-то прижимает меня к себе, сильно стискивая.

Роман.

Черт! Черт! Черт!

Я совсем голая, лежу в объятьях мужчины, прижатая спиной к его груди, с которым познакомилась только вчера в банке, а потом чуть не угодила под его колеса, подвернула ногу, и, как итог всех моих приключений — фантастический секс, два оргазма и полная неразбериха в голове."

"Подвинула удобней больную ногу, о которой я почти забыла. Получилось, что прижалась плотнее, отчетливо почувствовала попкой член Романа, замерла. Между ног было влажно, а еще тянуло живот при одном воспоминании о том, что было, прикусила губу, простонав.

— Будешь ерзать и стонать, я проснусь, — Рома тихо проворчал мне это на ухо, снова прижал к себе, обхватив огромными ладонями живот.

Нет, нет, пока не надо, чтоб он просыпался, и так в голове все перепутано и намешано. Совсем недавно я стонала под ним, кричала и просила еще, как бешеная, одержимая сексом нимфоманка. А сейчас мне страшно.

А как он вылизывал меня? Боже мой! Мне двадцать два года, а такого не было никогда. Этого бы никогда не случилось, не толкни меня любимая сестренка в эту авантюру. Надо будет потом ей спасибо сказать. Или наоборот — отлупить.

— Что ты там бубнишь?

— Я хочу писать.

Мужчина рядом приподнялся, все еще продолжая меня обнимать, ладони такие теплые, и сам он большой и горячий.

— Тебя отнести?

— Зачем? Я сама умею ходить.

— А нога? Или уже не болит?

Даже в темноте чувствую, как он улыбается, сжимая руками мою талию, ведет рукой вниз, накрывает лобок, а я замираю. Наверное, поздно говорить «нет» и строить из себя порядочную после всего, что уже было? Или не поздно?

— Не знаю, я же лежу.

— Ну, пойдем, пописаем.

Но как только я сажусь и пытаюсь прикрыться покрывалом, меня подхватывают на руки.