Его сладкая девочка

Что там в головке ее хорошенькой происходит?

— Так что, Дарья, парень-то есть? А может, муж? — Ржевский снова заржал как дикий конь, а меня накрыла ревность, вот реально, это была именно она.

Какой, на хрен, муж? Но хотя я даже паспорт ее не видел, она так и не показала документы доктору в травмпункте, тот после денег и не спрашивал о них больше.

— А вы, я смотрю, только к замужним дамам на дачи привозите ананасы? — Даша выпалила на вопрос Максима, тот и вида не подал.

Вот же язва какая. Значит, еще и подслушивала наш разговор.

— Так с ними проще, они страсть какие голодные.

— До ананасов?

— И до них тоже. Ты давай с темы не съезжай, племяшка.

И тут эта маленькая пакость смотрит мне в глаза и отвечает так уверенно и смело.

— У меня есть жених.

Какой, на хуй, жених? Она что, чая с ромашкой перепила? Или ей Ржевский туда что подмешал?

— О, как интересно. Рамочка, ты знал, что у твоей племянницы есть жених? Как его зовут? Когда свадьба? Сколько ему лет?

Ира снова задает кучу вопросов, а я, сделав несколько больших глотков коньяка, сжимаю пальцами бокал.

— Его зовут Федор, мы вместе учимся, на одном курсе, — теперь совсем не смотрит на меня, а только всем улыбается.

— Как мило, первая любовь, романтика. А покажи фото, ну, в телефоне-то наверняка есть куча ваших фотографий, это так трогательно. Вот Роман совсем не любит фотографироваться.

Ирку точно развезло уже от шампанского, а Ржевский все подливает и подливает. А мне даже самому стало интересно посмотреть на жениха. Что там за хлыщ такой? Федор.

Орешкина мнется всего несколько секунд, потом из кармана толстовки достает телефон, слишком долго роется в нем, наверное, выбирает фото покрасивее.

А когда показывает, мы все вчетвером видим на экране милую такую, до скрежета сахара на зубах, пару: молодой человек, темные волосы, модная прическа, он прижимает к себе Орешкину, ее волосы развеваются на ветру, они так ослепительно молоды и красивы, а еще больше ослепляют их белоснежные улыбки.

Вот же сучка маленькая! Трется с каким-то парнем, а мне в уши вещает о морали. Жених, значит, у нее. Федя съел медведя.

— О, какая красивая пара. У парня такое знакомое лицо, словно я его где-то видела.

— Точно, я тоже видел, — это уже Тимофей подает голос.

— Ой, да сейчас вся молодежь на одно лицо, прически, тряпки, как инкубатор, — Ржевскому вообще ровно до жениха, в отличие от меня. — Так, давайте еще накатим, за любовь. Выпить за любовь — это святое.

— Ой, я уже донакатывалась, почти пьяная, надо еще колбаски подрезать, — Ира смеется, кокетливо поправляя волосы, проводя при этом по груди рукой.

— Ирочка, перестань, давай еще шампусика.

Макс падает рядом с ней на диван, а я все разглядываю Орешкину и ее невинное личико, понимая, как в душе мерзко.