Эпоха мёртвых. Начало

За продовольствие, топливо, оружие. Те, кто не успел хорошее место под себя подмять, попрут на тех, кто успел. И пойдёт месилово, была Москва, а будет гуляй-поле. И то же самое будет на дорогах.

— Думаешь?

— Конечно. В любом случае за подходящими машинами охота начнётся. И даже необязательно организованная, а так… увидел — отобрал.

Я рассказал ей о том, как мы съездили в Хлебникове, о том, что новая банда заглотила кусок не по силам, но отдавать его не собирается. Я прогнозировал либо насильственную смену нынешней власти какими-нибудь другими особями, повлиятельней, которые ещё людей приведут, либо захват всей базы бандой побольше, под началом начальника городского УВД, например.

Или командира ОМОНа. И тоже совместно с местными братками. Потому как не верится, что те же «долгопрудненские», кому до Хлебникова два шага, да и «лобненские», потерпят захват кормовой базы каким-то майором с какими-то невнятными кавказцами. Тем более видел я, как они вооружены. Так, для банды нормально, а для войны… не пойдёт. Не выстоять им против настоящего противника.

Военные сами на них однозначно не пойдут, они скорее на своих мобскладах засядут, огромных и просторных, на сухпаях и оружии, в своих ППД[22], кто по домам не разбежится.

А вот тот же ОМОН не погнушается, прихватит овощебазу. И клали они вприсядку на умного кавказца с его другом-пэпээсником.

— А как Маша? — спросил я Татьяну.

Они сегодня на «фишке» были вдвоём, да и вообще, как я заметил, женщины тянулись друг к другу.

— Маша? Учится. Она готовый боец, ты знаешь? Я понимаю, что она пережила за последние дни, но… Тебе никто не рассказывал?

— Что не рассказывал? — переспросил я.

— Ну то, что она одному из напавших башку снесла, это так, цветочки.

А вот то, что достреляла тех, кто с целой головой оставался, а потом ещё и прибралась за собой…

— Хм, — удивился я."

"Вообще-то спервоначалу поблевать бы надо, порасстраиваться. С другой стороны, что я знаю о ней? Вот слышал краем уха, что свою «ксюху» она как трофей взяла, так что убивать ей уже довелось. За ней дети, и что с неё пользы, если её тошнить будет на каждый труп? Другое дело, что взять «контроль» на себя… Хотя… Что это значило? Безопасность для всех — как раз здоровая реакция. Эту теорию я Татьяне и изложил.

— Ну, может, и так, — пожала плечами она. — У меня детей нет, не знаю. Хотя повозилась с её малышней и тоже захотела. Давай сделаем?

— Сейчас? — опешил я.

— Нет, когда устроимся где-нибудь. Жизнь продолжается ведь, верно? А если женщины рожать перестанут, тогда точно вымрем.

В правоте не откажешь. И вымирать не хочется. Особенно мне и особенно сейчас, когда моя рука у неё под свитером.

— Вот доедем куда-нибудь хотя бы, устроимся в безопасности, пусть относительной даже, и тогда опять об этом поговорим.