Эпоха мёртвых. Начало

Вы-то откуда знаете?

— А мы и есть эти самые, с восемнадцатой линии, — сказал я. — У наших на глазах Петровича привалили, никто и охнуть не успел.

— А бандюков…

— Всех, — ответил я. — Их в болото, что в конце главной аллеи, свалили. Петровича по-человечески закопали, похоронили, в общем.

— Ты скажи… Три дня назад кто бы такое подумал? Наехали, постреляли, человека убили. Тут бы уже ментов было… А теперь никому и дела нет. Хана всему уже, — сказал Пётр.

Грех не согласиться.

Витька убежал, прихватив из багажника машины монтировку, а Пётр остался с нами.

— Серьёзные у вас стволы, — сказал он.

— Да стволы как стволы, — пожал я плечами. — Обычные акаэмы, просто с приблудами. Ничего крутого.

— Да ну, оптика у вас там и всё такое! Как в кино.

На это я даже отвечать не стал, просто снова пожал плечами.

— Класс, прям «зелёные берёты», — продолжал куда-то клонить собеседник. — Кстати, а кто вам всё это выдал-то?

— Никто. Что выменяли, что с мёртвых бандюков взяли, что в Москве с мародёров, — почти честно ответил я. — Так, с бору по сосенке. А что вояки на заправке, кстати, выдали.

— А форма?

— Из магазина. Это всё продается ведь, иди да покупай.

— Куда сейчас пойдёшь? Нам бы на бедность подкинули чего.

— На бедность… — задумчиво сказал я.

— Ну, — кивнул мужик. — У нас дети, семьи.

— Петь, значит, так, чтобы потом непоняток не было, — заговорил я максимально отчётливо. — Я вам подкинул наводку на ствол, что от Петровича остался. Это — в подарок. На этом халява закончилась. Ты по ящику слышал, что военные на заправках по Ленинградке на халяву людям карабины раздавали? Слышал? У тебя телик включен, я же слышу.

— Ну…

— Салазки гну. Они, может, и сейчас раздают. Ты ездил?

— Да, блин, туда ехать… — махнул рукой Петя. — И кто так раздавать-то будет? Начнут нервы мотать, предъяви, мол, то, предъяви это…

— А ты ездил? Спрашивал? Или предполагаешь? Или у меня вот спросил, как я свой получал?

— А как у нас ещё может быть? Кто так раздавать будет?"

"Я почувствовал, что на меня накатывает волна злости:

— Значит, слышал, но сидишь на заднице ровно и водку кушаешь. Ждёшь, когда тебя спасать придут. Семью в тот дом услал, чтобы пить не мешали, а то, что их там сожрать могут, если кто забредёт, ты даже не задумался.

Пётр покраснел, скорее от злости, чем от стыда.

— Да кто сожрёт-то? — дал он петуха голосом. — Тут ни одного этого… как их… Ты, мля, говори, да не заговаривайся.

— Первый «этот» уже позавчера ночью сюда приходил, почему Петрович, царство ему небесное, ворота и запер. Теперь насчёт «подкинуть чего». Подкидывать буду только на обмен, и никак иначе. У нас самих женщины и дети, нам их защищать надо. Да вот только нам ничего не надо, у нас всё есть.

— У вас есть, а у людей — ничего.