Эркюль Пуаро
Агата Кристи
Конечно, я понимаю, адвокат устроит свистопляску вокруг этих сэндвичей, заявит: мол, ели сэндвичи все трое, и просто невозможно, чтобы отравился только кто-то один. Говорят, такое уже было в деле Хирна, вы, разумеется, помните.
Пуаро кивнул:
– Но на самом деле все очень просто. Вы готовите несколько сэндвичей. В одном из них яд. Вы протягиваете блюдо. В нашем цивилизованном обществе заранее известно, что человек, которому предложат блюдо с сэндвичами, возьмет тот сэндвич, который ближе к нему. Предполагаю, что Элинор Карлайл сначала протянула блюдо Мэри Джеррард?
– Совершенно точно.
– Хотя в комнате находилась и сестра Хопкинс, женщина более старшая по возрасту?
– Да.
– Неприятная деталь."
"– Но в действительности это не имеет значения. Не станете же вы соблюдать церемонии на пикнике.
– А кто готовил сэндвичи?
– Элинор Карлайл.
– Был ли кто-нибудь еще в доме?
– Никого.
Пуаро покачал головой.
– Очень плохо. И девушка ничего не ела и не пила, кроме сэндвичей и чая?
– Ничего. Содержимое желудка при вскрытии ясно это показало.
– Итак, предполагается, что Элинор Карлайл надеялась, что смерть девушки припишут пищевому отравлению? – продолжал рассуждать Пуаро, – Но как она собиралась объяснить тот факт, что из их компании отравился только один человек?
– Иногда такое случается, – заметил Питер Лорд.
– Согласно теории вероятности, – сказал Пуаро, – чисто математически шансы у такого рода случайностей весьма невелики.
Питер Лорд медленно проговорил:
– Да, совершенно верно. Но есть и еще кое-что. Эта проклятая Хопкинс клянется, что потеряла трубочку с морфином!
– Когда?
– Несколько недель назад, в ночь, когда умерла старая миссис Велман. Она уверяет, что оставила свой чемоданчик в холле в ее доме и обнаружила пропажу трубочки на следующее утро.
– И вспомнила только после смерти Мэри Джеррард?
– По правде говоря, она упомянула об этой пропаже сразу же – в разговоре с другой сестрой, дежурившей у постели больной, – с явной неохотой ответил Питер Лорд.
Эркюль Пуаро пытливо посмотрел на Питера Лорда.
– Мне кажется, mon cher, – мягко сказал он, – есть кое-что еще... то, о чем вы пока умолчали.

















