Эркюль Пуаро

– Вы уверены, что за этим поступком не скрывалось подавленное состояние или неуверенность в будущем?

– Чушь!

– Однако то, что она вдруг решила написать завещание, свидетельствует о том, что она размышляла о смерти.

– Ничего подобного. Просто она считала, что это необходимо сделать.

– Взгляните. Это то самое завещание? Подписано Мэри Джеррард и свидетелями – Эмили Биггс и Роджером Вейдом, приказчиками из магазина готовой одежды. Покойная завещала все свое имущество Мэри Райли, сестре Элизы Райли?

– Совершенно верно.

Завещание было передано присяжным заседателям.

– Как вы думаете, имела Мэри Джеррард какую-нибудь собственность, которую могла бы оставить по завещанию?

– В то время у нее ничего не было.

– Но вскоре она собиралась что-то получить?

– Да.

– Вы подтверждаете тот факт, что мисс Элинор Карлайл передала Мэри значительную денежную сумму – две тысячи фунтов?

– Да.

– Мисс Карлайл не была обязана это делать? Это объяснялось лишь ее великодушным порывом?

– Да, она поступила так по доброй воле.

– Но ведь если бы она ненавидела Мэри, о чем тут неоднократно высказывались предположения, она не стала бы добровольно передавать ей столь крупную сумму денег?

– Возможно, и так.

– Что вы имеете в виду, отвечая таким образом?

– Ничего.

– Вот именно. А теперь такой вопрос: слышали ли вы какие-нибудь сплетни о Мэри Джеррард и мистере Родерике Велмане?

– Он был влюблен в нее.

– У вас есть тому доказательства?

– Я просто знала об этом, вот и все.

– О, вы просто знали об этом! Боюсь, что это звучит не очень убедительно для присяжных заседателей. Вы как-то сказали, что Мэри не хотела иметь с ним дела, потому что он был помолвлен с мисс Элинор, и что то же самое она повторила ему в Лондоне?

– Мэри сама мне об этом рассказала.

Перекрестный допрос продолжил сэр Сэмюэл Аттенбери.

– В тот момент, когда Мэри Джеррард обсуждала с вами формулировку завещания, заглядывала ли в окно обвиняемая?

– Да, заглядывала.

– Что она сказала?

– Она сказала: «Так ты пишешь завещание, Мэри? Это смешно!» И стала хохотать. Хохотала и хохотала. И, по-моему – не преминула добавить свидетельница, – именно в тот момент ей в голову пришла мысль об убийстве. О том, чтобы избавиться от Мэри! Да, именно с этой минуты она стала лелеять в своем сердце убийство!

– Извольте отвечать на вопросы, которые вам задают, – резко проговорил судья.

«Вот удивительно! – подумала Элинор. – Как только кто-нибудь говорит правду, они это вычеркивают...»

Она еле сдерживала истерический хохот.

IIНа свидетельском месте – сестра О'Брайен.

– Заявляла ли вам о чем-нибудь сестра Хопкинс утром двадцать девятого июня?

– Да. Она сказала мне, что из ее чемоданчика исчезла трубочка с гидрохлоридом морфина.