Эркюль Пуаро

Мабелль связалась с каким-то индусом. Она всегда была глупой и доверчивой девушкой."

"Я хочу, чтобы вы все поняли насчет моего брака с Ребеккой. Герда понимала меня. Это было все равно что войти в королевскую семью. Мне представился шанс жениться на королеве и играть роль принца-консорта или даже короля. Я смотрел на свой брак с Гердой как на морганатический. Я любил ее и не хотел с ней расставаться. Все отлично сработало. Ребекка мне очень нравилась. У нее был ум первоклассного финансиста, а так как мой был не хуже, мы с ней образовали превосходную команду. Это необычайно возбуждало. Она была прекрасным компаньоном, и я думаю, что сделал ее счастливой. Я искренне горевал, когда она умерла. Самым странным было то, что мы с Гердой все сильнее наслаждались нашими тайными встречами, изобретая для этого всевозможные способы. Герда была актрисой по натуре. В ее репертуаре было семь или восемь ролей, в том числе миссис Альберт Чэпмен. В Париже она изображала вдову-американку, и я встречался с ней, приезжая туда по делам. В Норвегию Герда отправлялась в качестве художницы со всеми принадлежностями, а я ездил туда рыбачить. Позднее я выдал ее за свою кузину Хелен Монтрессор. Для нас обоих это было развлечением и придавало нашим отношениям романтический оттенок. После смерти Ребекки мы могли официально пожениться, но не захотели. Герде казалось трудным делить мою официальную жизнь, и, конечно, могло всплыть наружу что-то из прошлого, но, думаю, подлинная причина состояла в том, что нам нравилась атмосфера тайны. Открытая семейная жизнь показалась бы нам скучной.

Помолчав, Блант заговорил снова. Его голос слегка изменился, став более жестким:

– А потом эта проклятая дура все испортила. Узнала меня – после стольких лет! Да еще рассказала Амбериотису! Вы ведь понимаете – должны понимать, – что нужно было что-то предпринять. Дело было не только во мне – я смотрел на это не с эгоистической точки зрения. Если бы я оказался разоренным и опозоренным, это ударило бы и по моей стране. Ведь я кое-что сделал для Англии, мосье Пуаро. Я сохранил ее сильной и платежеспособной. Она свободна от диктаторов – от фашизма и от коммунизма. Я не люблю деньги ради самих денег. Мне нравится власть, но я не хочу быть тираном. Мы, англичане, – истинные демократы. Мы можем говорить все, что думаем, о наших политиках, ворчать и смеяться над ними. Мы свободны. Это было делом всей моей жизни. Если меня не будет... ну, вы знаете, что тогда может произойти. Я нужен, мосье Пуаро! А этот проклятый грек-шантажист собирался уничтожить плоды моей работы! И я, и Герда понимали, что необходимо что-то предпринять. Нам было жаль Мабелль Сейнсбери Сил, но мы должны были заставить ее замолчать. Нельзя было полагаться на то, что она будет держать язык за зубами.