Эркюль Пуаро

– Это все?

– Да, сэр.

– Вам известно, кто где находился во время убийства?

– Только приблизительно. Как я уже говорил, я еще никого не допрашивал. По словам Трессилиана, джентльмены всё еще были в столовой, а леди перешли в гостиную. Трессилиан подал им кофе. Дворецкий вернулся в буфетную и сразу услышал шум наверху. Потом раздался крик. Он выбежал в холл и поспешил наверх следом за остальными.

– Кто из семьи живет здесь, а кто гостит?

– Здесь живут только мистер и миссис Альфред Ли. Остальные просто гостят.

Джонсон кивнул:

– Где они сейчас?

– Я попросил их оставаться в гостиной, пока я не буду готов выслушать их показания.

– Понятно. Ну, нам лучше подняться и посмотреть на место преступления.

Суперинтендант повел их вверх по широкой лестнице и по коридору.

– Жуткое зрелище, – заметил Джонсон, войдя в комнату, где произошло убийство.

С минуту он стоял, глядя на опрокинутые стулья, осколки фарфора и пятна крови.

Пожилой худощавый мужчина, стоявший на коленях возле трупа, поднялся и кивнул:

– Здравствуйте, Джонсон. Прямо как на бойне, верно?

– Пожалуй. Что-нибудь выяснили, доктор?

Врач пожал плечами и усмехнулся:

– Научную терминологию приберегу для дознания. Тут нет ничего сложного. Ему перерезали горло, как свинье, и он истек кровью менее чем за минуту. Никаких следов оружия.

Пуаро подошел к окнам. Как говорил суперинтендант, одно из них было закрыто и заперто, а другое открыто дюйма на четыре снизу. Толстый винт, которым испокон веков предохранялись от взломщиков, надежно удерживал его в этом положении.

– По словам дворецкого, – сказал Сагден, – это окно никогда не закрывали, независимо от погоды. На полу под ним циновка из линолеума на случай дождя, но вода сюда практически не попадает благодаря нависающей крыше.

Пуаро кивнул.

Подойдя к трупу, он посмотрел на него.

Оттянутые губы обнажали бескровные десны, словно в момент рычания. Пальцы были изогнуты, как когти.

– Он не выглядит сильным, – заметил Пуаро.

– Думаю, он был достаточно крепок, – отозвался доктор. – Пережил несколько тяжелых заболеваний, из которых большинство бы не выкарабкалось.

– Я имел в виду, – объяснил Пуаро, – что он не был крупным, физически сильным мужчиной.

– Да, сложение у него хрупкое.

Отвернувшись от мертвеца, Пуаро склонился над перевернутым большим стулом красного дерева. Рядом находились круглый стол из такого же дерева и осколки большой фарфоровой лампы. Неподалеку валялись два стула поменьше. Осколки графина и двух стаканов, уцелевшее стеклянное пресс-папье, несколько книг, большая японская ваза, разбитая на мелкие кусочки, и бронзовая статуэтка обнаженной женщины дополняли картину беспорядка.

Пуаро тщательно осмотрел все предметы, не прикасаясь к ним, потом нахмурился, словно чем-то озадаченный.