Если бы меня спросили

И пусть принцесса тот ещё подарочек, но раз путь к её сердцу лежит через дружбу с драконом, Вадим попытается.

Она вила из него верёвки — это Вадим тоже понимал. В этом, наверное, и было её проклятие.

Он уступал, он соглашался, он готов был ради неё на всё.

Всё, чего никогда не сделал бы ради любой другой бабы, Ирке с лёгкостью позволял и прощал.

Но при этом почти монашеском смирении Вадим чувствовал почти неодолимую потребность её контролировать: следить, проверять, перепроверять и мучился от жгучей ревности. Даже испытывал какое-то болезненное удовольствие от своих беспочвенных страданий."

"— Фам фаталь, что ещё тут скажешь, — прокомментировала Друг, и Вадим с ней согласился.

Роковая женщина.

Но ещё у него осталась вопросы. И как человек внимательный к мелочам и знающий, что значит даже одна неправильно поставленная скобка, он не мог кое-что не уточнить, прежде чем улететь.

— Ты не против, если я заскочу на пару минут? — спросил он у Анфисы по дороге в аэропорт.

До отлёта было два часа. Она жила по пути.

— Я сейчас пойду с мелким гулять. Можем встретиться в парке, — ответила Анфиса.

— Отлично, — согласился Вадим.

Он отпустил машину. Три остановки до аэропорта и на троллейбусе доедет.

— Удивил, — явно приятно была поражена Анфиса. Наедине она и губы язвительно не кривила и улыбалась искренне. — Рада тебя видеть.

— Взаимно, — соврал Вадим.

— Чем обязана? — посадила она в коляску малыша, которого до этого несла на руках. — И, если ты скажешь, что соскучился, я не поверю.

— Немного есть. Хорошо выглядишь.

— Ты не умеешь врать, Воскресенский, — поднялась она. — Но оставим любезности. Вопрос, видимо, будет, про Макеева?

— Ну, если он при делах, то да.

— Вадим, я замужем, а он… Как бы это помягче сказать? В общем, не в моём вкусе. И это не изменилось. Да, мы общаемся, он частенько заходит, играет с детьми, знает всех моих трёх мужей, даже с первым до сих пор общается, в отличие от меня, но не более того.

— Ты же понимаешь, что мне всё равно? — усмехнулся Вадим.

Выглядела она вполне невинно, даже дружелюбно, но Вадим не обольщался. Он понимал, что их объединило с Макеевым — то же, что предложила Вадиму Ирка. Они сдружились против него. Их связали злость, зависть и обида. Его непокорная ведьма открыла ему на это глаза.

— Э-э-э… да? В чём тогда вопрос? — приподняла красиво сделанную бровь Анфиса.

— Что ты сказала моей девушке?

— А! — она засмеялась. — Могла бы и сама догадаться. Надеюсь, вы расстались?

— Конечно, нет.

— Жаль, — усмехнулась она. — Да шучу я, шучу. Ну, может, и наговорила лишнего. У меня был такой трудный день: с мужем поругалась, в магазине поцапалась, ребёнок заболел, а тут эта встреча и ты такой весь, — она развела руками, — красивый, успешный, с девушкой. В общем, как-то навалилось всё сразу.