Если бы меня спросили

Улыбнулась администратору.

— А Борис Викторович?

— У себя, — показал ей рукой парень.

Про отца Вадим Воскресенский рассказал немного. Что он адвокат, у него своя компания и беременная жена — его бывшая секретарша. Ну и коротко, что отец сам его позвал, чтобы оформить на Вадима дом, принадлежавший маме, и прочие бумаги.

Ещё что у них сложные натянутые отношения и какое-то катастрофическое непонимание. Пока была жива мама, ей как-то удавалось сгладить углы, примирить их друг с другом, найти слова. Теперь, как два барана на узкой тропинке, они упёрлись рогами и ни один не хотел уступать.

То ли слишком похожи, чтобы помириться, то ли слишком разные, чтобы понять друг друга, но правда у каждого своя.

Ирка не грезила миссией миротворца, не собиралась лезть в их неразрешимые противоречия, не претендовала на роль семейного психолога, но в ситуации с аварией его отец был не прав. А поскольку это она была виновата, чувство справедливости и желание помочь человеку, который вдохновенно трахал её всю ночь и очень неплохо, надо сказать, трахал, привели её в компанию «Гедеон».

Чего Ирина Лебедева никак не ожидала, что у кабинета главы компании «Гедеон», кроме неё, окажется ещё с десяток баб, в основном молодых. Она с недоумением оглянулась по сторонам.

— Это что, очередь?

— За мной будешь, — ответила ей женщина, что она видела на крыльце.

Ирка не успела даже возразить, когда дверь кабинета Воскресенского-старшего распахнулась, а её чуть не сбила с ног разгневанная тётка, что выскочила из соседнего офиса.

— Борис Викторович! — растолкала она всех. — Меня ваш юрист только что послал на хер.

— И вы решили, что это здесь? — смерил её взглядом глава компании.

Тётка задохнулась от возмущения, но на его волевом лице не отразилось ни одной эмоции.

«Так вот как будет выглядеть Вадик лет через двадцать», — подумала Ирка, глядя на его отца.

Они были очень похожи. Те же рост, широкие плечи, мощь. Та же лазурь глаз, только у младшего ярче, в ультрамарин. Те же тёмные, вьющиеся волосы, только у старшего подстрижены коротко — до первого завитка.

— И сколько, по-вашему, я должен потратить на это времени? — повернулся он к женщине в своём кабинете, не обращая внимания ни на собравшихся, ни на тётку, что, возмущённо взмахнув сумкой и угрожая жаловаться куда следует, отправилась к выходу.

— Я не знаю, Борис Викторович, я… — замялась та, что в кабинете.

— Спрошу иначе: по-вашему, у меня есть столько времени, Нателла Юрьевна? — перебил он.

— Но вам нужна помощница, — робела перед ним тётка.

Он покачал головой и, всё так же держась за ручку двери, обратился к собравшимся.

— Дамы, вакансия закрыта. Вы свободны, — отрезал он и равнодушно хлопнул дверью.

— В смысле? Что за?.. Какого вообще?.. — возмущались со всех сторон.