Этот день

Сказав это, он направился к выходу из зала: в этот же момент из-за своих столиков встали несколько мужчин.

Я снова заволновалась. Я думала об Адриано, Массимо, ребенке, Анне. Из тяжелых размышлений меня вырвал голос подруги.

– Мне захотелось потрахаться, и я утащила Доменико наверх, – заявила Оля, садясь рядом. – У нас был кокаин, но видимо, итальянцы туда что-то подмешивают, потому что у меня был офигенный глюк. Мне показалось, что я вижу Массимо, а потом я наткнулась на него. И вроде как ничего такого, но сначала на нем был костюм, а потом смокинг. – Она развалилась на стуле и сделала глоток вина. – Я больше не буду нюхать.

– Это был не глюк, – буркнула я. – Их двое.

Оля наклонилась ко мне, будто не расслышав.

– Что, прости?

– Близнецы, – объяснила я, пялясь на приближающегося к нам Адриано. – Тот, который идет к нам, это брат Массимо.

Ольга не скрывала удивления, с открытым ртом глядя на Адриано.

– Твою мать…

– Лаура, а кто твоя очаровательная подруга с такой глупой миной? – спросил он, садясь к нам и протягивая руку в сторону Ольги. – Если все польки так красивы, как ты, кажется, я выбрал не ту страну для эмиграции.

– Да ты издеваешься, – пробормотала по-польски Ольга, протягивая ему руку.

Измотанная происходящим, я обессиленно откинулась на стуле, наблюдая за тем, как Адриано с нескрываемым удовольствием поглаживает ее руку.

– К сожалению, нет. Надеюсь, ты не думаешь о том, о чем, как мне кажется, ты думаешь.

– Во дела, – повторила Оля, касаясь его щеки. – Твою мать, они одинаковые.

Адриано развеселила ее реакция, и, хоть он не понимал ни слова, явно уловил суть.

– Лаура, все очень серьезно… Он настоящий…

– Бля, конечно, настоящий. Я же тебе говорю, они близнецы.

Смущенная Оля оторвалась от Адриано, но продолжила смотреть на него.

– А может, трахнуть его? – спросила она с обезоруживающей честностью, продолжая улыбаться.

Я не поверила своим ушам, но вовсе не удивилась ее желанию. Я встала, приподняла шлейф. С меня хватит.

– Я с ума сойду, честное слово. Мне нужно подышать, – сказала я, направляясь к выходу."

"Я вышла и пошла направо. Оглядевшись, я увидела небольшую калитку, сквозь которую прошла в сад с восхитительным видом на море. Вечерело, закатное солнце освещало Сицилию последними лучами. Я села на скамейку, мечтая об одиночестве, думая о том, как много всего я еще не знаю, как новые откровения ранят меня, когда я узнаю. Я хотела позвонить маме, а еще больше хотела, чтобы она была рядом. Она бы защитила меня от всех этих людей, этого мира. Когда я подумала о том, как родители переживут новость о моем замужестве, на мои глаза навернулись слезы. Все это убивало меня. Я сидела и смотрела вперед невидящими глазами, пока не стало совсем темно и в саду не зажглись фонари.