Евангелие от Палача

Но я вам помогу – я буду вам напоминать детали и частности, и вы сможете вспомнить картину в целом…

Итак, январь 1953 года. Вы гуляете по этой аллее с доктором Людмилой Гавриловной Ковшук. Ее-то, надеюсь, вы не забыли? Вы ведь ее создали, как Пигмалион Галатею… Правду говорит жидоариец, пархитос проклятый. Я изваял из дерьма свою Галатею, оживил ее в картонных корочках уголовного дела, дал ей небывалую, невероятную славу. Но Пигмалион женился на своем ожившем куске камня. А я на Людке не женился, я обошелся с ней совсем по-другому… Как известно советским людям из пьесы прогрессивного английского писателя Бернарда Шоу, девочку-замарашку подобрали на панели профессор Хиггинс и полковник Пикеринг.

И сделали из нее вполне знаменитую леди. Я произвел сокращение штатов, совместив полковника и ученого в одном лице – в своём. И сделал из бессмысленной пухнастой девки национальную героиню, затмившую своей всенародной славой всех знаменитых баб в отечественной истории. Это была звездная судьба – такая же яркая и такая же короткая. Ее имя знали четверть миллиарда человек – ей-богу, немало! А вся история с Людкой Ковшук – от начала до конца, от восхода до заката, от возникновения до исчезновения, – вся она заняла чуть меньше трех месяцев. И подобрал ее я – полковник-учитель – не на панели, а в ресторане «Москва». На дне рождения моего боевого друга Семена Ковшука – ее родного, можно сказать, единоутробного брата. Большая была гулянка! Я приехал с небольшим опозданием, и почти все уже были сильно пьяные. Она сидела во главе стола рядом с блаженно дремлющим Семеном, олицетворяя его родословную, семью и вечное бобыльство. Большая, белая, красивая, с темно-русой косой, уложенной в высокую корону. Я выкинул с места ее правого соседа – какого-то малозаметного шмендрика, сел рядом и налил себе и ей по фужеру коньяка. – За знакомство! – и чокнулся с ней. – Со свиданьицем, – кивнула она и сделала хороший глоток. – Павлуша, – наклонился ко мне ближе Семен, – это сеструха моя Людочка! Ты к ней грабки свои ухватистые не тяни, она у меня, как цветок чистый…

– Послушай, цветок чистый, – обратился я к Людке, – что это они тут так быстро нарезались?

– Не знаю, – пожала она круглыми плечами и сморгнула малахитово-зеленым глазом.

 – На работе устают, наверное… Много нервничают…

– А ты на работе не нервничаешь? – поинтересовался я. – Не-а, – покачала она головой и розовым, кошачье-острым язычком облизнула пухлую нижнюю губу. – У меня работа хорошая, спокойная… Семен дернул за руку сестру:

– Ты, Людка, держи с ним ухо востро. Оглянуться не успеешь – он уже между ляжек урчать приладится…

– Отстань со своими глупостями! – жеманно мотнула своей русой короной Людка.

– Глу-у-упостями! – обиженно протянул Ковшук.