Евангелие от Палача

Я не успел рассмотреть ничего, кроме названия гостиницы – «Спутник». Я сделал большой глоток коньяка и предложил своему мучителю:

– Давай разойдемся по-хорошему. Незачем все это вспоминать.

Там, только тени и призраки. Все это исчезло навсегда. Я пережил их всех, и в этом моя единственная вина перед тобой. А больше на мне вины нету. Я ведь был только солдат этой погибшей армии… Магнуст молча смотрел в стол, двигая неспешно на полированной поверхности мерцающий фужер с коньяком, потом откинулся на спинку стула, усмехнулся и сказал почти с грустью – Когда я разговариваю с вами, то я всегда вспоминаю защитительную речь Фукье Тенвиля.

 – А он что, тоже у нас служил? – спросил я. – Нет, – покачал головой Магнуст. – Фукье Тенвиль не служил у вас. Он был генеральным прокурором Франции времен Великой революции. И этот маленький человек, бывший лавочник, добился гильотины для тысяч людей. Среди них были вся королевская семья, Дантон, Камил де Мулен, Жак Ру, Гебер, Шомет, Кутон, Робеспьер, Сен-Жюст, ну просто всем он отрубил голову… Я наклонился к Магнусту:

– Ну и что же сказал этот замечательный человек? – Когда его судили термидорианцы, он объяснил: сюда следовало привести не меня, а начальников, чьи приказы я исполнял… Я думаю, что вы, уважаемый полковник, должны были бы написать на своих знаменах.

 – Мне – не надо! Термидор еще не наступил. А ты меня судить не можешь. – Я уже говорил вам, господин полковник, что я не суд и определять вашу вину не собираюсь. – А чего же ты хочешь тогда? – Я хочу правды! Я хочу узнать, как вы убили рабби Элиэйзера Нанноса. – Не убивал я твоего деда, – ответил я устало.  – Я вообще о нем ничего не знал, это все придумал Лютостанский. – Но переговоры с моим дедом вели вы. Лютостанский его только мучил, – горько вздохнул Магнуст. Это было правдой. Немало подразузнал он о нашем прошлом, надо отдать ему должное."

"Этот проклятый жидюга Мерзон, видимо, разболтался там всерьез. То ли они вытрясли из него информацию, то ли его пресловутые муки совести ели? Во всяком случае, правду говорят: жид прощеный – что конь леченый. Зря я пожалел тогда Мерзона! Но объяснять это Магнусту было сейчас неуместно.

Я лишь сказал, что, мол, да, конечно, переговоры с Элиэйзером Нанносом я вел, но только как старший по званию, притом выполняя приказ заместителя министра государственной безопасности Рюмина. Магнуст вздохнул и кротко спросил:

– Он же, видимо, приказал вам вести переговоры и с Раулем Валленбергом? – Нет, он мне не приказывал вести переговоры с Валленбергом. Я их вел по собственной инициативе. И только с целью облегчить страдания вашему народу.