\

Подъехав на дистанцию, от которой у меня не возникало опасения, что земля обрушится и нас вместе с машинами утянет вниз, я сказал остановиться. Вел остановил мото, после чего заглушил мотор. Я вышел наружу и закрыл за собой дверь. Глубокая ночь все еще стояла кругом, темное небо, усыпанное кучей звезд и достаточно свежий воздух. Постоять вот так на просто в одной футболке не удалось бы однозначно, потому что даже пар изо рта шел, если этому придать хоть немного внимания.

Двери захлопали одна за одной. Я молча двинулся в сторону обрыва, имея представление того, что увижу.

Альф довольно четко передал мне картинку, когда вернулся из вылазки. Большой канал, который явно выкопали когда-то очень и очень давно. На самом дне лежали прямоугольные плиты, которые не давали грунту спускаться вниз и создавать мул, что затруднял бы протеканию воды.

Огромная труба из грубого гладкого шлифованного камня выходила из-под земли, а уже из нее выходила вода.

— Отлично, — сказал я, глядя на все это дело. — Снимайте лодку, готовьте припасы.

Я отправился к одной из машин, чтобы помочь вытащить груз и ускорить процесс, потому что с тем червем мы потеряли очень много времени.

Для того, чтобы снять лодку, опустить ее вниз и после этого передать все нужное на нее мы потратили около полутора часов. Не то, чтоб много, но мне предстояло еще ехать в обратную сторону, чтобы зайти в поместье Кесслера в нужный момент.

Я стоял внизу и смотрел на свою бригаду, которая с факелами и пушками, с сундуками фальшивого золота в лодке стояли у входа в канализационный тоннель.

— Надеюсь там нет такого же жителя, как в пустоши, — сказал кто-то в ряду. Народ засмеялся, но не от всей души.

Я осмотрел всех из них, посмотрев в глаза поочередно каждому.

— Альф, ты с ними, как и договаривались. Веди их к тому месту, после чего создашь проход и все сделаете по-тихому. Когда закончите и отойдете — взорвешь взрывчатку. Всем все ясно? — коротко напомнил я план.

— Да, — ответили голоса.

— За работу.

Глава 24

— 24 —

Рамон доверял Андрею, как себе. Да, его очень смущало, что такой молодой парень обладал большим, как ему казалось, жизненным опытом. Он рассуждал так, словно ему было не восемнадцать-двадцать, а еще дважды по столько же.

Слова, которые он произносил — внушали доверие. Приводимые аргументы казались железобетонными и неоспоримыми. Как и первые аргументы, которые Рамон услышал в день, когда они упокоили стригоя. Он не знал, почему возвращался мысленно к тому разговору, но то и дело вспоминал.

Откуда такой молодой парень мог знать, куда стоит надавить, чтобы Рамон согласился? Как он мог так быстро оценить положение, в котором они находились, всего лишь побывав в их лагере не более получаса? У Рамона не было ответа.