\

Здоровый, заплывший жиром мордоворот, похожий на отрицательного героя азиатского эпоса. Глаза у него были раскосые и налитые кровью. Он с большим трудом выбрался из тесного автомобиля. Как он вообще за рулём помещался — загадка.

— Засунь-ка этого мальчонку в тачку.

— Мотя, а девку? — удивительно тоненьким для такой туши голосом спросил богатырь Сикора.

— Только баклана!

— Да ну вас, тётя-Мотя, — усмехнулся я и, обойдя его, как ни в чём не бывало пошёл дальше. — Настя, пошли.

Просто обошёл и всё. Тот даже и не попытался меня задержать. Зачем, если есть страшная сила чудовища? Настя себя ждать не заставила и быстро догнала.

Но не только она. Нет, земля, конечно, позади меня не затряслась, но шаги я услышал. Шаги и отчаянное пыхтение.

— Ну-ка, — отстранил я свою сестру милосердия и обернулся.

На нас нёсся Сикора. Как неведомый зверь. Он бежал, расставив руки в стороны и наклонив вперёд голову. Я отодвинул Настю подальше и, дождавшись, когда эта Годзилла подлетит ближе, отскочил в сторону. И, пока тот тормозил на льду, сопел и оборачивался, я наклонился и поднял небольшую ледышку.

Тут же, не давая время на размышление, резко размахнулся и кинул свой снаряд ему в голову.

— А-а-а! — громко и тонко заорал он и остановился, схватившись за лицо.

Сикора тут же забыл обо мне, о Моте и вообще обо всём, кроме глаза.

— Слышала про Давида и Голиафа? — спросил я у Насти.

— Нет, — ответила она, удивлённо рассматривая остановленного врага.

— Ну ладно, считай, я продемонстрировал, как древний человек охотился на мамонта.

Настя засмеялась. Стоящий у машины Мотя, выругался.

— Ты баклан, кабздец тебе! — недовольно бросил он.

— Вилы, в натуре! Сикора, чё стоишь⁈ Урой его!

Я даже не оглянулся. Зато Настя оглянулась.

— Ты поори там ещё! — гаркнула она. — Александр Петрович тебе глаз на жопу натянет! И моргать заставит!

Да здравствует наивная детская вера в героев!

Молодая докторша около тридцати внимательно выслушала мой рассказ и нахмурилась, а я с удовольствием её разглядывал. Надо же, я будто в сказку попал. Здесь что ни Василиса, то прекрасная. Она записывала в карточку мои, так сказать, показания, заглядывая в справку, оставленную докторшей со скорой помощи.

— Да, — наконец, кивнула она и посмотрела на меня. — Странная история. Частичная потеря памяти.

— Ну, вас-то я точно теперь не забуду.

— Почему это? — сурово глянула она, отрезая все потенциальные возможности подкатов.

Я улыбнулся и не ответил. Кабинет был просторным и пустым. Белые стены, стол, металлический шкаф-витрина со стеклянными дверцами и блестящими металлическими коробочками внутри. Там шприцы хранили. Зачем они невропатологу? Это же не процедурный кабинет.