\

Керн, высокий и несуразный, с красными и огромными, как кувалды руками приплясывающей походкой направился ко мне. Я поднял руки и дал себя проверить. Сердце ёкнуло, когда он хлопал меня по рукавам пальто, но делал он это небрежно и неохотно, так что отвёрточка осталась прижатой к запястью.

Феликс Эдмундович, вы вчеа были на Путиовском заводе?

Нет, Владимир Ильич.

Зья-зья, батенька. Я там такую отвёуточку скоммуниздил…

Вслед за Керном ко мне подошёл Зубатый.

— Сядь, — мотнул он головой и злобно зыркнул.

— Неудобно, уважаемые люди стоят, а я рассядусь тут.

Керн молча надавил мне на плечи, и я плюхнулся на стул.

Здоровый бык…

— Тут вот какое дело, — прищурился старший лейтенант Зубатый. — Деньги нужно вернуть.

— Какие? — поднял я брови. — Ты дурак что ли, старлей? Какие деньги?

Он дёрнулся от моих слов, но тут же погасил бешенство и отвернулся. Чтобы я не видел ад в его глазах, не иначе.

— По всему выходит, что деньги у тебя, — кивнул он. — Поэтому, давай, не тяни кота за хвост. Говори, что и как, и закончим на этом.

Голод, тот самый, кстати, о котором я вчера разговаривал с Сапфиром, чуть поморщился. А чувак с бульдожьей рожей глубоко и грустно вздохнул.

— Нет, перепутал ты всё. Откуда у меня деньги?

— Я тебе сейчас расскажу откуда, — довольно спокойно ответил старлей. — Седьмого марта ты подслушал разговор. Какие-то ухари подняли бабки якобы за похищенную девку. Так?

— Ну, это тебе известно, — пожал я плечами. — Да, так.

— Деньги лежали в портфеле. Не в дипломате, а в кожаном портфеле. Сколько, кстати?

— Понятия не имею.

Я действительно не знал, не пересчитывал. Полмиллиона, как минимум.

— Именно в том портфеле, который я видел у тебя в руках. Так?

— Нет не так.

С хера ли? В моём портфеле лежали бумаги по командировке.

— Ты увёл этот портфель у тех ухарей. У Толоконникова, Прудко и у ещё одного, с русыми волосами. Так?

— Полная хрень! — помотал я головой.

— Но не рассчитал и спалился. Они тебя заметили и отправились в погоню. И уже почти догнали, но тут ты увидел меня. Подскочил и наболтал всякой пурги. Я погнался за ними, но они ушли.

— Это характеризует тебя достаточно однозначно, — усмехнулся я.

— После этого, — продолжал Зубатый, проигнорировав мою реплику, — ты обрадовался, что всё прокатило и на радостях стал швырять деньгами.

Три сотенных подарил бичу. Да?

— Кто сказал?

— Ты сам.

— Ерунда, я не говорил. Да и бичу твоему… Что я ему дал-то?

— Действительно, — осклабился старлей. — Подумаешь, три сотни. Чё бы бичу не подкинуть? Дело-то житейское.

— И что, все выводы на показаниях бича строятся? Да он тебя от крокодила Гены не отличит.

— Ну, а если ты не давал ему денег, зачем плёл про Богданова и про служебное расследование? Не объяснишь?

— Просто прикололся, какая проблема? Или просто хотел от тебя отделаться.