\

Раздалось шипение, а потом зазвучала известная всей стране гитара.

Я кричал: 'Вы что там, обалдели?

Что ж вы уронили шахматный престиж!

А мне сказали в нашем спортотделе

Ага, прекрасно — ты и защитишь!

Но учти, что Фишер очень ярок,

Он даже спит с доскою — сила в ём,

Он играет чисто, без помарок…

Ну и ничего, я тоже не подарок,

И у меня в запасе — ход конём…

— Слышал такую? — спросил Саня, довольно улыбаясь.

— Я все слышал, — кивнул я и опустился на диван. — Так кто твой батя? Голод что ли?

— Голод? — удивился он. — Нет. Храп.

— Не знаю такого, — пожал я плечами.

— Ну как… такой… — он нарисовал указательными пальцами два полукруга под глазами.

— На бульдога похожий. Храпов фамилия. Вот и Храп.

— Понял… Он не хотел, кстати, чтоб у него в гараже Керн меня допрашивал.

— А-а-а, — протянул он. — На него похоже. На батю моего.

— Уборку делать не любит? Или не хотел, чтобы ты видел?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверно уборку….

— А ты?

— Чего?

— Ты так и не сказал, почему решил мне помочь.

— А чё говорить-то? Ты вроде нормальный дядька.

Дядька, значит…

— Я вообще, — продолжил он, — не хочу со всем этим дел иметь.

Не хочу, чтоб у меня дома постоянно кто-то орал от боли. Так что, восемнадцать исполнится, пойду в армию, оттуда в училище военное и всё, ищи ветра в поле. Служу Советскому Союзу. Мне эта жизнь бандитская вот уже где.

Он провёл ребром ладони по шее.

— Не хочешь, значит, трудовую династию строить? — хмыкнул я.

— А она не трудовая. Вон, мать из-за этого всего раньше времени…

Саня замолчал и махнул рукой.

— Ты в каком классе учишься?

— В девятом.

Мы помолчали.

— А если батя узнает, что это ты мне помог?

— Да похер. Он и так поймёт. А вот если Голод догадается… вот тогда херово будет.

Он нам всё перевернёт. С ног на голову поставит.

— Головорезов своих натравит?

— У него только Керн головорез. И то, если выживет. Да ещё батя мой. Ну, и шваль всякая.

— Да ладно. Сегодня я сам видел пятерых крепких парней.

— Эти да, но они редко появляются. Приезжие какие-то. Неместные они. Три дня по дому ошивались, но как приехали, так и уедут. Затевают что-то, вот и припёрлись. Типа сходки у них было. Но они сегодня свалят, так что мне они вообще до фени.

— А мент?

— Милиции не было. Мента я бы запомнил.

М-да… мент был, ещё как был. Аж из самой Москвы приехал. И в покое он меня не оставит. Бабки Кофмановские житья ему не дадут. Это точно. Голод тоже просто так это не забудет. И людишки ради такого дела у него найдутся. Так что сегодня я ушёл, а завтра опять могу у них оказаться. Значит, проблему надо решить, причём окончательно и бесповоротно. Нужен был ход конём, одним словом.

Мы ещё некоторое время поговорили, а потом пришёл дружбан. Алик. Усатый чувак, недавно вернувшийся из армии и работающий на заводе аппаратчиком.