\

— А ты молодец, — снова похвалил её я, когда мы шли к фабрике. — Не растерялась. Я с тобой в разведку пошел бы.

— Бы? — переспросила она.

— Ага, если б ты не притягивала столько мужских взглядов.

— А? — нахмурилась она, а потом засмеялась, поняв, что это типа комплимент.

Весь коллектив был уже в сборе и ждали все только нас двоих.

— Ну, где тебя носит, Изотова⁈ — накинулись юные девицы и возрастные девы.

— Так, девушки, отставить бузить! — звонко и весело, как из оптимистического советского кинофильма воскликнула Настя. — Кто не знает, это Жаров Александр Петрович.

Он инженер по снабжению и член профкома. Поедет вместе с нами в рамках общественно-политической работы.

— С членом мы завсегда рады! — засмеялись оживившиеся барышни. — Особенно профкома.

— А чего один только? — со смехом возмутились другие. — Профком должен нам минимально одного мужика на двух баб предоставлять!

— Не жирно будет? — хохотали третьи.

— Так, девушки, проходим в автобус! — пресёк я болтовню. — Анастасия, давайте команду водителю. Будем отправляться!

В автобусе девушки немного погалдели, а потом начали петь.

Пели разное, но известное. И из Толкуновой, и из Герман, и из других. Пели хорошо, слаженно, и ясно было, что не впервой.

Ромашки спрятались, поникли лютики."

"Когда застыла я от горьких слов.

Зачем вы, девочки, красивых любите,

Непостоянная у них любовь…

Настя сидела напротив меня и смотрела мне в глаза, пропевая каждое слово для меня одного. Причём, делала она это с артистизмом, постоянно меняя выражение лица.

— Зачем вы, девочки, красивых любите, — тянула она и с горечью добавляла , — непостоянная у них любовь…

Дорога до турбазы заняла, как и предсказывала Настя, около получаса.

С трассы мы свернули на узкую укатанную дорожку и оказались в сосняке. Проехав минут пять по лесу, автобус остановился у трёхэтажного кирпичного здания. Мы вышли наружу, и я сразу ощутил, что город остался далеко. Воздух был чистым и ароматным, немного морозным, с запахом оттаявшей хвои.

Нас расселили по номерам. Комнаты были двухместными, но я оказался в одиночестве, поскольку других мужчин на горизонте не наблюдалось. Побыть одному было приятно.

Две деревянные кровати у стен, шкаф, стол, два стула и умывальник в углу. Душ и туалет в коридоре. И никаких Давидов на горизонте.

Поскольку сейчас был не сезон, жильцов на турбазе было мало. Поэтому, собственно, профком и проявлял щедрость, отправляя сотрудников на отдых. Бросив вещи, мы отправились на ужин в столовую, расположенную здесь же, на первом этаже главного корпуса.

Сегодня подавали винегрет и шницель, представляющий довольно толстую котлету, обваленную в сухарях.