\

Она прижалась ко мне всем телом, обожгла и начала жадно целовать, сразу превратившись в Лелю, вештицу и неодолимую ламию, напрочь позабыв, что главная добродетель девушки — это её целомудрие.

Я чуть отстранился, и она застонала, будто не могла больше ждать. Она и не могла. Я взял её за руку и подвёл к кровати. Не дожидаясь команды, она опустилась на постель и протянула руки, избавляя меня от сковывающей ткани, а потом притянула к себе.

— Неважно, что будет потом, — прошептала она. — Сегодня вы только мой.

Утром я проснулся с идеально прочищенной, но раскалывающейся головой.

И выспаться как следует не получилось. Я аккуратно поднялся с тесной постели и посмотрел на кажущееся выточенным из мрамора, тело Насти. В предутреннем свете она напоминала поверженную греческую статую. Я прикрыл её одеялом и пошёл в душ.

Вода была чуть тёплой, так что я моментально взбодрился. Умывшись и приведя себя в порядок, я, не дожидаясь завтрака поехал в город. Машин на трассе почти не было, и автобус пришлось ждать очень долго.

Когда я позвонил Кофману, в Москве была половина шестого. Пятнашка провалилась, раздался щелчок, и, практически безо всякой паузы прозвучал девичий голосок.

— Алло-о-о…

— Элла, привет, это Александр Жаров. Ты что, моего звонка ждёшь?

— Ой, — радостно выдохнула она. — Ты думаешь, я каждый день так рано встаю? Знаешь сколько у нас времени?

— М-м-м… да, знаю.

— Ладно, ничего страшного. Прощаю. Я, всё равно ещё не спала.

— А что делала? — усмехнулся я, вспомнив, чем сам занимался совсем недавно.

— К зачёту готовилась.

— Это похвально. Слушай, отец твой спит?

— Спит, не бойся, можем нормально поговорить. Я так рада, правда. Думала, ты сам не позвонишь.

Кхе-кхе… я и не собирался, честно говоря…

— Так, Жаров! — ворвался в разговор недовольный хриплый бас. — Ты русского языка не понимаешь, я вижу! Похоже, придётся принять уже серьёзные меры!

— А, Яков Михайлович, здравствуйте, — отреагировал я. — Мне бы с вами поговорить. Извините, что так рано, просто вопрос срочный очень.

— Чего ты от меня хочешь? Тебе что-то не ясно? Или понял, что мало попросил?

— Так, — довольно резко произнёс я и бросил ещё одну монетку в прорезь автомата. — Я ничего не просил. И сейчас я звоню, потому что вопрос касается непосредственно вас.

— Какой ещё вопрос⁈ — рявкнул он.

— Элла, повесь, пожалуйста, трубку, мне нужно Якову Михайловичу сообщить кое-что.

Она обиженно хмыкнула, помолчала и отключилась.

— Что тебе надо? — сердито спросил её родитель.

— Вот какое дело. Это связано с тем инцидентом. Помните, я рассказывал про милиционера?

— Ну…

— Так вот. Он считает, что портфель э-э-э… ну, тот самый портфель вместе со всем его содержимым, находится у меня.

— И что из этого?

— Тот милиционер сейчас приехал в Верхотомск.