\

— Электромеханический завод, кстати, бракованные электроприводы поставил, так что будет тоже эпопея в ближайшем будущем. Главный инженер составил акт, насколько мне известно.

— Жаров, я это знаю, заканчивай.

— Ну, просто вас уже долго не было, так что…

— Я тут буду после майских ещё почти два месяца находиться. Не здесь уже, а в Свиблово. Меня дирекция на курсы посылает повышения квалификации.

— Ну, что же, — вздохнул я с улыбкой. — Весть и приятная, и грустная одновременно. Хорошо, конечно, что у вас квалификация ещё выше станет, но коллектив будет скучать.

— Ой, да ну тебя, глупости говорить.

Замещать, кстати, меня Шаврина будет.

Эта моя соседка, та, что с кудряшками.

— Прекрасно. Думаю, она постарается всё сделать как следует. А вы, кстати, не думали в Москву перевестись?

Она остановилась, будто громом поражённая. Кажется, эта мысль не давала ей покоя.

— А как?

— Не знаю, может, вас в Главснаб пригласят на работу или в министерство.

— Так, — нахмурилась Ткачиха. — Ты мне голову фантазиями не забивай. Есть только один способ переехать в Москву, это дядя Эдик. Про переезд я шучу, а про Эдуарда не шучу.

Мне нужна твоя помощь. Парень ты…

Она замолчала, пропуская выходящих из лифта постояльцев гостиницы.

— Чем же я помочь могу?

— Щас…

Мы зашли в лифт и она нажала кнопку четвёртого этажа.

— Там просто народу меньше, — кивнула Ткачиха. — Так вот. Эдуард…

— Дядя Эдя съел медведя, — улыбнулся я.

— Как бы тебе объяснить… — покачала она головой. — Понимаешь… Эдуард…

— Испугался любовного огня и мощного напора ваших… искренних чувств?

Она ошарашенно похлопала глазами.

— Похоже на то…

— Ну, Зинаида Михайловна, вы же должны понимать, это, всё-таки, не вопросы материально-технического снабжения.

Нет, они тоже имеются, но не на переднем плане. Здесь нахрапом и с шашкой наголо не получится. Нужно деликатно, человек, всё-таки из театральной среды, как-никак.

— Думаешь, перегнула я палку?

— Не то, чтобы думаю, — усмехнулся я. — Просто не исключаю. Вы ослабьте леску, не тяните, не пугайте человека. Дайте побыть одному, подумать, ощутить себя без вас.

— Да сколько можно давать! — загромыхала она. — Уже пять дней на связь не выходит! У меня что, сто лет впереди? Я в командировке, между прочим.

Мне предприятие оплачивает его раздумья! А тут что же получается, поматросил и бросил⁈ Это не по-советски как-то! Тебе самому не кажется? Так же нельзя! Ни в какие рамки, можно сказать! Мне ведь понимать надо, что у него за намерения! Мне жизнь надо строить! Я, понимаешь ли, на повышение квалификации только из-за него согласилась, а он чик-чирик и в кусты смылся! Так я ведь и в профком могу! Да что там в профком, в партком!

— Этого не нужно.

— Почему⁈ — гневно воскликнула она.