\

"

"— Да здравствует марксизм-ленинизм — вечно живое революционное интернациональное учение! Ура!

— Ура-а-а!!!

— Братский привет коммунистическим и рабочим партиям всего мира! Ура!

— Ура-а-а!!!

— Братский привет народам социалистических стран! Ура!

— Ура-а-а!!!

— Да здравствуют единство, сотрудничество и сплочённость стран социалистического содружества, их непоколебимая решимость укреплять и защищать завоевания социализма, мир на земле! Ура, товарищи!

— Ура-а-а!!!

— Братский привет рабочему классу капиталистических стран!

— Ура-а-а!!!

— Пусть крепнет союз мирового социализма, международного пролетариата и национально-освободительного движения!

Блин, да пусть крепнет, конечно, не вопрос вообще.

К концу шествия все стали добрыми и против союза мирового пролетариата ни с какими движениями уже ничего не имели.

Пройдя через площадь Советов и дальше мимо обкома по Советскому проспекту, колонна повернула на Красную и распалась. Рассеялась, как песчаная фигура.

— Ну что, Жаров, пошли праздновать! — насели на меня коллеги и даже ответственный семьянин Кошкин, практически придавленный серпом и молотом, выразил желание принять участие в празднике.

Ну, блин… На это я не рассчитывал. Алкоголя у меня не было вообще, а магазины были, естественно, наглухо закрыты. Да и еды было не густо. Не омлет же гостям подавать. Поэтому, когда мы дошли до фабрики, я отдал коллегам своего Воротникова и рванул в сторону вокзала, там было недалеко. Сегодня ехать никуда не надо было, сегодня была задача угостить гостей.

Таксисты моему вопросу слегка удивились, поскольку ночь ещё не наступила и беспомощно развели руками. Нихт шиссен. Ноу водка. Пришлось мне идти в привокзальный ресторан.

— На вынос ни-ни, — строго покачала головой дородная администраторша с сооружением из накрахмаленной марли на голове.

Мне пришлось приложить максимум усилий и билетов госбанка СССР, чтобы сломить её несгибаемость и назначить встречу у служебного входа. Но сломившись, она уже не знала тормозов и вынесла мне помимо двух Алиготе и «Пшеничных», ещё и четыре алюминиевых судка, где находился бефстроганов с картофельным пюре. Под обещание вернуть завтра и совершенно на это не надеясь, естественно.

Когда я приехал к дому на такси, народ уже стоял у подъезда.

— Жарик, мы уж думали, ты нас бортануть решил, — сочно выступил неизвестно откуда взявшийся Давид, которого на демонстрации вроде бы вообще не было.

— Да что вы, друзья мои, смотрите, я тут разжился угощением.

— Веди, веди, — торопливо кивнул Кошкин. — У людей ещё дела имеются. Быстро поздравим и всё.

— Веди, Будённый, нас смелее в бой! — пропела Настя.

Все засмеялись. Мы поднялись наверх. У Насти в руках были большущие пакеты.

— Мы салаты же делали с девчонками, — улыбнулась она.