\

А то вон как, будто чужие. Мы что, в Америке живём? Это у них человек человеку волк, даже в семье. Я вообще не понимаю, как так получилось, что ты со мной вообще разговаривать перестал. Не позвонишь лишний раз, не узнаешь, как я тут. А, может, уже давно коньки отбросила? Так что ли теперь молодёжь выражается?

— Ба… ну ты чего…

Я неловко встал из-за стола и обнял её за плечи.

— Садись давай, чего вскочил, — недовольно мотнула она головой, — борщ остынет.

— Ну бабулечка, — чмокнул я её в щёку. — Не обижайся. Я всегда о тебе думаю, каждый день. Просто разница во времени и дурацкие мелкие делишки… Засасывает текучка.

Ну, прости, пожалуйста… Я исправлюсь.

— Да-а-а… — протянула она и я уловил в этом восклицании нотки безнадёжности.

Вообще-то она была права. У меня не было той эмоциональной связи, которая наверняка сложилась с ней у настоящего Сани Жарова… У настоящего… Вообще-то, теперь я и был настоящим… А значит, нужно было не только дело делать, но и о близких не забывать. О бабушке-то я действительно практически и не думал, как и о том, каково ей было это осознавать.

— Прости, бабуль, — вздохнул я, усаживаясь обратно.

— Ты права. Но я всё это изменю. К тому же скоро переберусь в Москву. Вероятно. Так что…

— Ладно, просто поворчала глупая старуха, не бери близко к сердцу, — кивнула она и, обхватив мою голову руками, чмокнула меня в макушку. — Ешь-ешь. Вкусно?

— Очень. Лучший борщ в мире. Я могу целую кастрюлю за раз съесть.

— Не надо всю кастрюлю, там ещё сосиски с вермишелью на второе.

— Но добавочки-то можно?

— Можно, да.

С Кофманом поговорить не удалось. Он был на месте и даже благосклонно кивнул:

— Присядь, сейчас, закончу…

Я присел и дожидался окончания обсуждения с товароведом, завотделами, бухгалтером… Они ходили один за другим, а в промежутках ещё не давал покоя телефон и, в зависимости от звонившего Кофман становился то строгим, то неприступным, то приветливым, а то и услужливым.

К нему шли из милиции, из КГБ, из районной поликлиники, от Иван Ивановича, от Иван Никифоровича, и никто не уходил обиженным и обделённым."

"— Послушай, Александр, — наконец, сдался он. — Поезжай домой, там Элла тебя заждалась уже. А когда вернусь, мы с тобой переговорим. Ты видишь, какой здесь дурдом!

Я объяснил, что сегодня имею важную деловую встречу, и мы решили встретиться на следующий день.

— Мне, вообще-то… м-м-м… как бы уезжать пора, я же в командировке, — поморщился я.

— Ну, значит на денёк ещё задержишься. Я ладно, но невеста тебе голову отвинтит, если уедешь вот так.

Невеста… М-да… Пришлось-таки заехать к Кофманам, но Эллы не оказалось дома, поэтому чай с принесённым мной тортом, я пил с «тёщей».

— Эллочка ещё с занятий не вернулась, у них сегодня какое-то мероприятие важное…

— Ну, что поделать.