\

— Кто рано встаёт, много узнаёт.

— Вы откуда, а? — кивнул мне армянин в кепке. — Москвичи?

Он крутил баранку и видно было, что настроение мы ему с самого утра подняли. Когда мы появились у стекляшки касс и у «готических» стрельчатых окон вокзала, повсюду было много людей и машин. Он стоял со скучающим видом, скрестив на груди толстые волосатые руки.

Полтинник за полдня работы взбодрил его и сделал весёлым. До Геленджика на его горчичной шестёрке ехать было часа четыре, хотя он обещал два с половиной, максимум три.

— Москвичи, — подтвердил я с заднего сиденья.

Сирота сидел рядом с водилой, а я забрался назад.

— Москвичи богатые, — повернулся к Сироте шеф и улыбнулся толстыми губами. — На отдых к нам?

— На отдых, — подтвердил мой компаньон. — А ты сам-то в Москве бывал?

— Нэт ещё. Собираюсь на Олимпиаду. Правда, что у вас там коммунизм наступил?

— Коммунизм — это молодость мира, — насмешливо заявил Сирота.

— Эх! А правда, что иногородних не пускают сейчас?

— Конечно, вы же всю колбасу раскупите.

— Зачем колбасу? — оскорбился водитель. — Колбасу я тебе и здесь найду. Бастурма знаешь?

— Как не знать.

— Вот! Мама такой бастурма готовит, никакой колбаса не нужен.

— О, — одобрительно кивнул Сирота. — Правильно говоришь, сознательный ты человек. А что тогда в Московском коммунизме ищешь?

— Вай, друг приехал, говорит, там всё есть. Всё вообще! Как в Америке. Его дядька там живёт.

— В Америке дядька?

— Зачем? В Москве живёт! Там цены, Америка плачет. Он мотоцикл купил, книги купил, ваза купил, даже джинсы купил. Магазин! Всё даром отдают. Никакой очередь. А ты говоришь, колбаса хочешь. Нэт. Всё есть. Леви Страус! Адидас!

— А «Арарат» есть?

— Не знаю.

Врать не буду, но надо в Москву ехать. Там коммунизм пришёл! Успевать, пока Олимпиада не кончился. Зачем Геленджик едешь? Сочи лучше. Сочи после Москвы второй город. Тоже всё есть, дорого только.

— А Ереван?

— Не знаю, не был. Третий, наверно.

Около двенадцати мы прибыли в Геленджик. Солнце стояло в зените, кругом сновали местные и отдыхающие в шляпах и белых штанах, как завещал великий Бендер.

— Такие города нужно брать утром, — оглядевшись, заметил я.

Мы стояли у автовокзала на шумной улочке с частными домами. Стонали «ЛиАЗы», пшикали, открывали и закрывали двери, добавляя к солёному запаху моря горячие битумно-асфальтные нотки.

— Значит, придётся до утра шкериться, — усмехнулся Сирота.

— Молодые люди, комнату не надо? — возникла рядом грузная тётка с картонкой в руках.

«Сдам комнату», — шариковой ручкой было написано на табличке.

— На сколько вам? Четыре рубля в сутки. Место отличное, сад, птицы, черешня.

— Черешня в цене? — уточнил я, представляя румяную, красную, с жёлтыми боками ягодку.

— Черешня на базаре, а комната отличная. Душ тёплый.