\

— Снимем нервное напряжение.

— О, вот это по-нашему, по-человечьи.

Мы съели по шашлыку и выпили по кружечке пива.

— Опять же, компенсация тётке твоей, — засмеялся Сирота, когда мы вышли из шашлыки. — Процент ведь ей пойдёт. Короче, я тебе авторитетно заявляю, надо туда ещё раз наведаться. Там добра вовек не потратить.

— Замолкни, Сирота, — покрутил я головой. — Во-первых, не вздумай хоть кому-нибудь слить, где мы были и что делали. Это не шутка, я отвечаю. Исчезнем оба и никто даже не заметит. Понял? Вообще никому, ни блатным, ни каким другим, ни своим, ни чужим, ни по пьяни, ни в памяти.

Шухер будет космический, ясно?

— Да ладно, чё ты гонишь, я тупой что ли? Сам понимаю.

Он попытался изобразить оскорблённую невинность, но улыбка с его рожи сойти не смогла, настолько он был доволен сегодняшним приключением.

— Во-вторых. Это лишь цветочки, понял? Мы вышли на тропу, ведущую нас прямиком в Эльдорадо. А это значит, что ты больше не шнырь и не баклан, а…

— Э! Ты кого шнырём назвал! — вмиг посерьёзнел он. — За метёлкой следи своей!

— Ладно, сорян, погорячился, неправильно выразился. Ты теперь не рядовой жиган, отсидевший хер знает за что.

Ты теперь человек солидный, с влиянием.

— Чё за «сорян»? — напрягся он.

— Сорри, значит, извини, братан. По-английски.

— Англичанин, в натуре.

— Так вот, говорю тебе, ты теперь не урка, а…

— Я теперь вип, в натуре, персона. Ладно, прощаю. Пошли окунёмся. Вон как припекает.

— У меня ещё дельце одно имеется, — покачал я головой. — А ты иди, только…

— Да не ссы, не прощёлкаю я бабки, — снова расплылся он в улыбке. — Чё за дельце?

— С человечком одним надо перетереть.

— Так давай, я с тобой, типа подстрахую.

— Нет, я сам.

Встретимся в «отеле».

— Ага, — заржал он. — В натуре, «отель». «Атлантúк», сска, с перламутровыми пуговицами. Невиноватая я. Здесь в этой дыре даже вокзала нет с камерой хранения. Так бы закинул капусту и плавал спокойно. Но ничё, я всё путём сделаю.

— Давай, — пожал я плечами и остановился.

Я, конечно, жалел, что показал ему пещеру Али-бабы, но теперь слёзы лить было поздно. Даже если он полностью вынесет всё добро Беллы, от меня теперь не отлепится, будет ждать новых скачков. А это мне пока и было нужно.

— Давай, ага, — кивнул он.

— В связи с изменившейся международной обстановкой, вам налево, а нам направо.

Я кивнул и пошёл в другую сторону. По ходу уточнил у прохожего, где нужная мне улица и минут через пятнадцать подошёл к невзрачному государственному учреждению. Поднялся на крыльцо, вошёл внутрь и справился, где находится кабинет директора.

Пожилой дежурный посмотрел на меня свысока, и неохотно объяснил, что мне нужно подняться на второй этаж по лестнице в конце коридора.

— Только попасть к директору ты не сможешь, сынок, — усмехнулся он.