\

Чуть замешкался, ища равновесие, и, едва успев уклониться, получил кулаком вскользь по груди, но, поймав вектор, мгновенно перегруппировался, перебросил центр тяжести и рубанув со всей дури, свернул второй за сегодняшний вечер нос.

— Рыжий? — удивлённо воскликнул я.

Чувак был действительно рыжим. Я шагнул в сторону, уклоняясь от летящего кулака, захватил руку и провёл шикарный болевой, наверное, лучший в моей жизни. И тут же мне прилетело по затылку. Я отлетел к машине, сильно ударившись грудью. Картинка замигала, и по телу пробежал разряд. В глазах, как водится, замельтешили искорки.

Ладно, хер с вами, твари. Из искры возгорится пламя! Этот девиз никто не отменял, насколько мне известно. Я оттолкнулся от машины и пусть по-колхозному, как умею, но замастырил что-то типа охрененной вертушки. Сшиб башку на бок одному из баранов и впечатал кулак в челюсть другому.

Боли уже не было — только ярость, гнев и желание растерзать ублюдков. Но, как бы отчаянно я ни бился, они начали меня теснить и сжимать в кольцо. Один правда лежал на асфальте, у другого, похоже, была сломана нога, а вот двое других ещё держались.

Не жалея костяшек, я вырубил того, кто был посерёдке, и в тот же миг двое других бросились на меня.

— Ладно, твари, — прохрипел я. — Дёшево не сдамся…

И в тот же миг всё прекратилось. Знал бы, давно уже это заклинание произнёс… Мои враги отлетели от меня и начали вдруг корчиться в страшных муках.

— Наши… — прошептал я.

Это были парни Кофмана. Здоровые быки в количистве трёх человек. Им досталось два с половиной изрядно измотанных противника, и они молниеносно пресекли и подавили сопротивление, а заодно и жестоко покарали. Уже через пол минуты в пыли на асфальте извивались поруганные и жестоко наказанные злодеи, похожие сейчас на отвратительных, перемазанных чёрно-красной слизью червей.

Идиллию разрушил резкий звук милицейской сирены.

— Быстр-быстро, уходим! — скомандовал один из Кофмановских здоровяков. — Элла, бегом-бегом-бегом!

— Там подружки ещё, их тоже взять, — кивнул я и подвигал челюсть вправо-влево.

Мы влетели в рафик, и он сорвался с места, не дожидаясь даже, когда будут закрыты двери.

— Ну, вы даёте, молодёжь, — покачал головой старшина охраны и хмыкнул.

Да уж зрелище было то ещё. Девки зарёванные, с размазанными лицами, потёкшей тушью, клоунскими губами и я, весь в пыли, в пиджаке с надорванным рукавом и карманом, с намятой рожей и распухшими кулаками. Кулаки, кстати, болели…

— Нормально погуляли, — подмигнул я, и молодчики заржали.

— Чё там случилось-то у вас? — спросил старший.

— Да, ничего такого, что бы ещё не случалось в этом мире, — пожал я плечами. — Силы переоценили.

— Но ты-то, походу, и сам бы справился. Ты один их так отрихтовал?

Я хмыкнул.