Фальшивый друг, настоящий враг

Мы спокойно позавтракали и направились в кабинет Анжелы, где она засела за бумаги, а я заняла наблюдательный пост у окошка, чтобы присматривать за стоянкой. Вскоре подъехал Давид. По тому, с какой злостью захлопнул он дверцу машины, я поняла, что он пребывает в сильном раздражении.

Как фурия, влетел он в кабинет Анжелы и, буркнув короткое приветствие, сунул ей в руки папку с документами.

– Вот, позволь тебя уведомить о моем намерении продать акции! – Он ткнул пальцем в оттиск штампа нотариуса. – Думаю, нет смысла в сотый раз озвучивать сумму, которую я надеюсь получить, – как можно равнодушнее произнес он. Анжела лишь устало кивнула в ответ. – Вот и чудесно, – резюмировал Давид, но уходить не спешил. – И все-таки, Энжи, к чему эти три месяца? Мы оба знаем, что у тебя нет таких денег… разреши, пусть Карманов выкупит мою долю. – Его губы растянулись в нежной улыбке, словно он предлагал Анжеле не продать половину ее мечты, а вступить с ним в законный брак.

– Нет, – твердо произнесла она, направив на него испепеляющий взгляд, который, впрочем, совершенно не смутил Давида Бардадзе.

– Ну что ты за человек такой?! – моментально взорвался он. – Что ты тянешь, чего выжидаешь?! Как бы это глупое бабское упрямство не навредило тебе самой! – грозно добавил он, окинув ее мрачным взглядом, под которым она заметно сжалась, словно ожидала от него проявлений агрессии.

Я как бы невзначай заняла позицию рядом с клиенткой, не сводя взгляда с рук Давида, ожидая от него чего угодно: от слез до внезапного нападения на компаньонку с пистолетом в руке. Но он лишь продолжительно и как-то обреченно вздохнул. Наконец Давид отвел от Лютаевой свой тяжелый взгляд и медленно перевел его на меня. Надо отметить, что выражение его глаз стремительно менялось: они быстро перестали источать непримиримую свирепость.

– А, Евгения! Доброе утро, я, кажется, в спешке не одарил вас должным вниманием. – На этот раз глаза его маслено сверкнули. Голос Давида источал мед, словно все только что прозвучавшие в адрес Анжелы угрозы сорвались вовсе не с его уст, да и лицо его приняло умиротворенное выражение, как у абсолютно довольного жизнью человека.

– Доброе утро, – ответно улыбнулась я, и он заметно повеселел, увидев мою реакцию.

В этот момент у Анжелы зазвонил телефон, она отвлеклась на разговор, и Давид, воспользовавшись этим, быстро произнес:

– Как насчет ужина?

– Ужин – нет! – безапелляционно отрезала я, автоматически прислушиваясь к тихому голосу Анжелы, готовая в любой момент подключиться, если возникнет такая необходимость.

– Ладно, Петр Вениаминович, я все поняла. Лично прослежу, сделаем все по высшему разряду, отнесусь как к устройству собственной свадьбы.