Забракованные

Спасать умел, но мелочами не заморачивался. Хорошо, что были такие, как она, лишенные дара, но знающие подручные средства для исправления подобных ошибок.

— Простите, что назвала его болваном. — Ей вдруг сделалось стыдно.

— Я сам его так называю, — усмехнулся «пациент». — Он необидчивый.

Мэл не стала уточнять подробности. Бросила на поднос использованную материю, взяла отрез ткани, окунула его в молоко с корнем вирны, слегка отжала и вернулась к дивану.

— Будет щипать, — предупредила серьезно.

— Молоко-то?

— Вирна. Соприкасаясь с оставшимися частицами магии.

 — В следующий момент мужчина дернулся от прикосновения ткани к его груди. — Я предупреждала."

"Хозяйки использовали засушенный и затем измельченный корень вирны в качестве специи в пище. И далеко не все знали, что в больших количествах это растение имело сходство с антимагическими камнями, в браслеты с которыми заковывали одаренных преступников. Все дело в объеме: от щепотки корня вирны не было никакого вреда. Но если кому-нибудь взбрело бы в голову съесть за раз пару целых корней, каждый размером с крупное яблоко, то он лишился бы магического дара на несколько суток.

К счастью, вирна была слишком острой, и есть ее в больших количествах не пытались.

Мэл с сожалением посмотрела на диван, на который с бока мужчины скатывались розовые струйки пропитавшего тряпицу раствора. Однако сильнее выжимать ткань было нельзя.

Выждав несколько минут, она убрала этот компресс и приготовила новый.

— Обязательно менять?

В лазарете раненые чаще были без сознания, и это спасало от лишних вопросов. Увы, здесь пришлось объяснять.

— Да, держать не более пяти минут. И каждый раз новая ткань.

Вирна вытягивает остатки магии.

Монтегрейн покосился на нее с сомнением.

— Знаете, я всю жизнь изучал магию, но никогда не слышал ничего подобного.

Ничего удивительного.

Мэл равнодушно пожала плечом.

— Вы — боевой маг.

— Был.

— Были, — согласилась она, но извиняться за оговорку не стала.

Когда Амелия сменила третий компресс, некоторое время молчавший мужчина снова привлек к себе ее внимание.

— Откуда вы все это знаете? От бабушки?

Уставшая стоять Мэл опустилась на краешек кресла, выжидая время для следующей смены ткани.

Позволила себе грустную улыбку — хотела бы она почерпнуть от бабушки больше знаний, но, к сожалению, та ушла из жизни слишком рано.

— От одного знахаря с юга. Он был главным в лазарете, где я работала во время войны, и многому меня научил.

— Вы?! — Забывшись, Монтегрейн приподнялся, вероятно, чтобы иметь возможность видеть ее лицо.

— Лягте, пожалуйста, — шикнула на него Амелия. Пришлось снова вставать, чтобы поправить компресс. — Я. Что в этом удивительного? Во время войны всем пришлось несладко.