Забракованные

Более того, решительно распахнула дверцу экипажа, не дожидаясь ни реакции привезшего ее кучера, ни Ронни, шагнувшего было навстречу.

«Какая решительная женщина», — подумала Мэл. Пожалуй, этим словом можно было описать всю Луису Боулер — ее решительность была видна в каждом жесте, в каждом брошенном на окружающих взгляде.

Амелия с мужем вышли встречать его сестру во двор, когда Оливер и Ронивер только открывали ворота. Остановились у крыльца, и Монтегрейн вдруг обнял ее одной рукой и притянул к себе. Мэл вздрогнула. Сразу же сообразила, что это правильно, что его жест не более чем игра на публику, да и, положа руку на сердце, ни капли не испугалась, но тело, не успевшее получить сигнал от мозга, как ему следует себя вести, все равно среагировало.

"— Мы же счастливая пара, помнишь? — прошептал Рэймер, склонившись к ее уху, и, словно проверяя границы то ли дозволенного, то ли ее терпения, коснулся кончиком носа ее виска и прочертил им вниз, до скулы.

На сей раз Амелия не вздрагивала, но это прикосновение запустило по ее телу целый табун мурашек. Как хорошо, что на ней было надето максимально закрытое платье.

— Помню, — откликнулась — наполовину огрызнулась она.

Он усмехнулся, обнял крепче.

Доверившая таки Олли свой саквояж (очень-очень внушительных размеров) Луиса наконец повернулась к ним. Вскинула брови, задержавшись взглядом на Амелии, и все так же решительно, как и все, что она делала, прошагала к крыльцу.

— Значит, все-таки не слухи! — заявила обвинительно вместо приветствия или объятий с братом.

— И я рад тебя видеть, Лу.

Луиса скорчила ответную гримасу, несмотря на объемные щеки и пухлые губы, поразительно напомнив мимикой брата.

— Позволь представить тебе мою жену. Амелия, это Луиса. Луиса, это Амелия.

Взгляд-прицел новообретенной родственницы переместился на Мэл, и она уже было ожидала, что та скажет: «Для вас — леди Боулер». Но нет, о своем отношении к новой жене брата гостья говорила лишь взглядом. Вслух же произнесла:

— Очень приятно. — И даже улыбнулась.

Отличная улыбка, оценила Амелия, если бы она сама научилась так улыбаться, в свое время на приемах высшего света можно было бы избежать половины нежеланных собеседников — сами бы разбежались.

— Может, обнимешь-таки сестру? — вздернула аккуратно подкрашенную и, вероятно, от природы такую же светлую, как и волосы, бровь леди Боулер.

Монтегрейн отпустил Амелию, и та, воспользовавшись случаем, отступила, а сам раскрыл гостье объятия. Правда, одной рукой — второй все еще опирался на трость.

Прежде чем обняться, Луиса зарядила брату по груди кулачком, украшенным сразу несколькими кольцами с довольно крупными драгоценными камнями, а потом все-таки приникла к Рэймеру, обвив его руками за талию.