Забракованные

Мэл встала и подняла оставленную вчера на спинке стула испачканную вещь. Кровь, щедро полившая лиф и верх юбки платья, за ночь потемнела и засохла, ткань встала колом. А все потому, что нужно было не смеяться весь вечер, а застирать одежду в ванной. К тому же убирать следы крови в любом случае придется самостоятельно, чтобы не вызвать у горничных лишних вопросов.

Амелия с сомнением покосилась на кровавые потеки на светлой ткани — да уж, сглупила так сглупила.

— Мэл, Дана принесла чай!

Бросив досадливый взгляд на дверь, она снова вернулась к платью. Помимо того, что надевать грязное платье было просто неприятно (но это ничего, пережила бы как-нибудь), в нем предстояло еще и пройти почти весь второй этаж дома, и не было никаких гарантий, что в таком виде ее никто не увидит.

Вздохнув, Амелия сложила вещь в несколько раз. Покосилась на постель — завернуться в одеяло? Пожалуй, леди Монтегрейн, разгуливающая по коридорам в одеяле поверх ночной рубашки, вызвала бы у обитателей дома не меньше вопросов, чем если бы надела окровавленное платье.

На соседнем стуле лежал халат хозяина комнаты…

Спросить?

Решив, что одеваться в грязное платье только для того, чтобы выглянуть из дверей и задать вопрос, ещё глупее, чем, опять же, заворачиваться в одеяло — да сдалось ей это одеяло! — Мэл без спроса взяла чужую вещь, набросила на плечи, запахнула потуже и затянула пояс.

Кисти рук потерялись в рукавах, а сам халат оказался ей длиной до пят.

Выдохнула, подхватила под мышку свернутое платье и шагнула к двери — в любом случае идти на попятный было поздно.

Монтегрейн сидел отчего-то не на сиденье дивана, а на его подлокотнике, полубоком к двери в спальню, с кружкой чая в руках.

Когда Амелия вышла, он повернул голову и, судя по заинтересованному взгляду, сразу же оценил ее внешний вид.

Мэл досадливо закусила щеку изнутри, заправила за ухо длинную прядь волос, так не вовремя упавшую на лицо.

— Я тут… одолжила… — Истинная дочь Овечьего короля — блеет и блеет. Амелия разозлилась сама на себя. — Я одолжила твой халат. Ты не против? — сделав над собой усилие, произнесла наконец твердо.

Рэймер усмехнулся, ещё раз окинув ее оценивающим взглядом.

— Забирай. Тебе он все равно идет больше. — Она пораженно моргнула.

 — Чай будешь?

Мэл отступила от двери спальни, нахмурилась.

— Ты же обычно не завтракаешь перед поездкой.

— Точно, — согласился Монтегрейн, очевидно, со вчерашнего дня так и не утративший хорошее расположение духа. — Но Дана относила чай Луисе и занесла нам.

— Луиса встает в такую рань?

Рэймер посмотрел на нее снисходительно.

— У нее трое спиногрызов. Как ты думаешь, во сколько она привыкла вставать? Садись давай, пей чай и поехали на прогулку. Как раз пропустим завтрак, иначе Лу ангажирует нас с самого утра.