Забракованные

Эйдан давно спал в своей спальне, а Амелия сидела на диване в гостиной и смотрела прямо перед собой, зажав ладони между колен.

Внутри было пусто. Она прорыдала почти целые сутки, получила несколько пощечин, как выразился Эйдан, для ее же пользы, чтобы помочь отойти от шока. И… все подписала. Отдала Бриверивзу все, лишь бы он оставил ее в покое хотя бы на несколько часов, отдала наследство Овечьего короля в его полное распоряжение.

Как так вышло, что Эйдан первым узнал о смерти ее отца, почему поехал его хоронить, оставив жену в неведении? Затуманенное горем сознание догадывалось о причинах этого поступка, но не могло сложить картину воедино — было слишком больно.

А потом, наконец, пришло письмо от управляющего поместьем. Бывшего управляющего, так как Бриверивз успел выгнать того на улицу, и ответ для дочери бывшего хозяина был, по сути, жестом доброй воли.

Управляющий писал о том, что ничего не предвещало беды. Лорд Грерогер, как всегда, время от времени мучился сердцем, но приступы были не чаще обычного. А потом к нему пожаловал Эйдан — воспользовался порталом, пока Амелия пребывала в счастливом неведении о месте нахождения мужа и радовалась, что он где угодно, только не рядом с ней, — и закрылся с тестем в кабинете.

«Не берусь утверждать и обвинять кого-либо в намеренном причинении вреда, — писал управляющий. — Но полагаю, что лорд Бриверивз чем-то расстроил вашего отца. И его здоровье…»

Расстроил… Амелия зло усмехнулась, вспомнив формулировку из письма. Снова сверкнула молния, на мгновение озарив неестественным белым светом гостиную сквозь незашторенное окно.

О нет, он не расстроил ее отца — он его убил.

И сделал это намеренно, потому как свои финансы заканчивались, скачки требовали ставок, а желудок — вина. Вино Эйдан пил только высочайшего качества. Влезал в долги за бочонок элитных сортов. И пил, пил…

И придумал выход — ускорить вступление супруги в права наследования средствами Овечьего короля.

Что он сказал отцу? Рассказал правду, как грозился когда-то? Угрожал? Кому? Ей?

Она пыталась спросить, но Эйдан, не знавший о письме управляющего, сказал, что не был на юге, пока ему не пришло сообщение о смерти тестя, а ей он не сказал, чтобы якобы не волновать.

Управляющему в поместье Грерогеров солгал, что Амелия больна и не может проводить отца в последний путь.

Именно в тот момент в груди вдруг стало пусто. Эйдан смотрел на нее своими огромным глазами цвета летнего неба и изображал сочувствие. А она… Она могла его остановить и сберечь отца — стоило решиться, стоило избавиться от Эйдана, наплевав на совесть и прочие убеждения. Могла, но испугалась.