Забракованные

 — Матушка Соули? — припомнила она имя, названное ранее Дафной.

Тогда она подумала, что очень странно называть кого-то «матушкой», но уже при первом взгляде на вошедшую поняла, что той это название подходит как нельзя лучше. Пышная, румяная, с белокурыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца и обрамляющими круглое лицо, она мягко улыбалась Амелии — слава богам, без раболепия! — и в ее взгляде так и читалось: «Ух, какая худющая, откормлю!»

— Да-да, — пуще прежнего разулыбалась кухарка. — Она самая, леди Монтегрейн. Извольте отведать.

Губы Мэл сами собой растянулись в улыбке.

А Лана ловко перехватила у той тяжелый поднос с несколькими плоскими блюдами, доверху наполненными румяной выпечкой, и начала сноровисто расставлять их на столе.

Амелия ожидала, что кухарка зашла поздороваться и принести завтрак, но та, подбоченясь и ни капли не стесняясь новой обитательницы дома, подошла к столу ближе.

— Вот эти с яблоком, эти с мясом… — принялась перечислять начинки пирожков.

Мэл заметила, что глаза Ланы, видимо, заранее получившей другие инструкции по поведению с новой хозяйкой, в ужасе расширились, и девушка попыталась подать матушке Соули знак.

Амелия перехватила взгляд старшей горничной и отрицательно покачала головой. Та раздосадованно поджала губы и кивнула.

А Мэл посмотрела на кухарку и снова на Лану… Несмотря на бросающуюся в глаза разницу в росте и в комплекции, те были чем — то неуловимо похожи: формой носа, губ, разлетом светлых бровей. Родственники?

— Приятного аппетита, миледи, — гордо закончила матушка Соули и даже выдохнула с облегчением, явно устав перечислять все богатство стола.

— Молоко, чай, чай с молоком? — тут же предложила Лана.

 — Вино?

Успокоительных травок, не иначе. Потому как Амелию начинал разбирать нервный смех. Что такого Монтегрейн сказал о ней слугам, или что они сами себе удумали?

— Чай. Спасибо, — кивнула Амелия.

— Сию минуту, — отчеканила Лана и, подхватив под руки сразу обеих, растерявшуюся Дафну и явно ещё не все рассказавшую про пирожки матушку Соули, практически силой вывела их из столовой.

Только теперь Мэл позволила себе рассмеяться. Беззвучно, разумеется.

* * *

Амелия никогда много не ела, а в последние месяцы из-за экономии средств пришлось и вовсе сократить не только размер порций, но количество приемов пищи.

Поэтому она наелась одним единственным пирожком. Мэл допила чай, промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола.

На какое — то мгновение даже стало совестно — матушка Соули так старалась.

На стене у двери висел специальный колокольчик, как и в ее комнате, для вызова слуг. Амелия уже собиралась воспользоваться им и даже занесла руку, но передумала. Вышла в коридор без сопровождения.