Феромон

Насколько я знаю, чем сложнее загадка, тем сильнее хочется её разгадать.

Уверенность в правильности принятого решения пухнет как тесто, замешанное на безрассудной отваге. Растёт, как на дрожжах, пока я ёрзаю в спешащем по городу такси.

Только рабочий кабинет неожиданно осаживает холодной пустотой. И обескураживает запахом жареного мяса. Едва уловимый, в этом царстве дерева, кованного металла и идеального порядка он лишний, неправильный, вне закона, но я его так остро чувствую.

«У Ханта что-то случилось?»

Не знаю, как с этим связано горелое мясо, но, осматриваясь по сторонам, легко нахожу подтверждения своей догадке.

Пустая подставка из-под шара для боулинга. По центру ряда она зияет как выбитый зуб. И место от исчезнувшей бутылки виски - как прореха в идеальном полотне шкафа.

Ещё Эйвер примял задницей разложенные документы, пока пялился в окно. Значит, о чём-то думал.

Взял шар, прихватил выпивку, пнул стул, косо приставленный к столу, оставил распахнутой дверь. Значит, был зол и расстроен. И есть только одно место, где в таком состоянии его можно найти.

К счастью для него или к несчастью, но я знаю, что это за место - боулинг-клуб «Лакки Страйк».

Тихая музыка. Приглушённый свет. Блестящие дорожки.

Несложно увидеть единственного игрока в пустом VIP-зале.

И великолепный с любого ракурса Эйвер Хант двигается в размеренном, сомнамбулическом, пугающе монотонном ритме.

Три шага, выпад, бросок. Звук падающих кеглей. Страйк. Глоток виски. Возвращённый шар уверенно ложится в правую руку. И снова три шага. Выпад. Бросок. Страйк.

Я переобуваюсь в специальные ботинки. Если Хант меня и видит, то никак не демонстрирует это. Вернее, даёт понять, что ему плевать.

Но я не уйду, даже если он будет меня гнать.

Он один. Он пьёт. Он бросает шары. Ему чертовски плохо. Разве я могу такое пропустить?

Но я пришла не злорадствовать. Скорее наоборот.

Он бесконечно одинок. Я знаю, каково это. И я его не оставлю. Даже если этот стоик возомнил, что никто ему сейчас не нужен.

Страдания, причинённые не мной, не считаются. И мне не интересен сломленный враг. Я хочу победить в честном бою. Исцелю, помогу, утешу, вытру слёзки, прижму по-матерински к груди, протяну руку помощи, а прибью потом, когда он поправится.

Три шага, выпад, бросок. Страйк.

Моё появление не заставило его промазать.

- Я думал, ты так и не рискнёшь, - усмехается он.

Думал, я топчусь в нерешительности? Боюсь нарушить его гордое уединение? Ох уж мне эти самовлюблённые мученики.

- Зря старалась, мне не нужна компания.

- Я не играю, - игнорирую его враждебность.

- Зачем же пришла?

Три шага. Выпад. Бросок. Страйк. На табло загорается очередной крестик. Из ополовиненной квадратной бутылки Эйвер наливает ещё глоток в свой стакан.