Феромон

- Где, чёрт побери, стальная арматура моего презрения? Где чугунное ограждение из злости и обиды? В его взгляде столько боли, что меня гнёт, как жалкую проволочку.

- Ты знала, да? Про запись?

- К сожалению, нет. - И это чистая правда. О том, что у отца был включён диктофон и весь разговор с Ривером в нашем саду он записал, я догадалась только что. - А если бы знала, то непременно сказала тебе, что Том догадался. Понял, что отец пригласил его не просто так. Теперь и я понимаю, почему он всё время молчал и почему так странно вёл себя отец. Это был хорошая задумка, Эйв, но зря ты мне не сказал.

- Ты была там. С ними. И ты бы дёргалась, если бы знала, - он пытается меня обойти, но я ему не позволяю. - А Ривер не приехал бы, если бы тебя там не было. Но это всё уже неважно. Поехали, у нас много работы.

- Эйвер! - я всё же заставляю его оглянуться. - Я верю в тебя.

- Иначе бы ты на меня не работала? - усмехается он.

- Я верю в тебя независимо ни от чего.

- Поехали, - протягивает он руку.

Наши пальцы переплетаются. И он сжимает их чуть сильнее, чем надо, пока мы идём. И держит чуть дольше, чем требуется, чтобы показать свою поддержку, пока ждём машину. Легонько толкает меня плечом:

- Спасибо!

- Ты был прав, - мотаю я головой, не принимая его благодарность. - Это всё из-за меня.

- Что значит из-за тебя? - разворачивается он лицом, расцепляя руки.

- Только сейчас, в зале суда, я поняла, какую кашу заварила, - закрываю глаза, а потом прикрываю их рукой, потому что не могу справиться со слезами. - Отец, и ты... всего этого не случилось бы...

- Что ты сделала? - поднимает он моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

- Я отказалась. Просто так. Просто потому, что не хочу, - из-под ресниц вытекают слёзы. Эйвер стирает их пальцами, и от этого становится ещё хуже. - Отказала ему. В машине. Знала, что всё это было спланировано. Что водолазы наверняка уже ждали на дне. Он бы не позволил нам умереть. И знаю, что он не остановится. Но я не хочу, не могу. Мне страшно, Эйв.

- Ничего не бойся, - он прижимает меня к себе. И меньше всего это похоже на объятия. Разве что на скупые, мужские, дружеские. - Мы выиграем этот суд. И я не дам тебя в обиду. Я вообще тебя никому не отдам. Потому что ты моя... - намеренно делает он долгую паузу. - Моя личная помощница.

Я улыбаюсь вместе с ним, когда он меня отпускает."

"- А вот и Сэмми, - машет он рукой, открывает дверь, отвлекается на звук клаксона на той стороне улицы и вообще, кажется, делает всё, лишь бы только на меня не смотреть. И только сев в машину, вновь обращается ко мне: - Только ты должна рассказать. Всё. От начала до конца. Ничего не скрывая и не утаивая. Иначе я не смогу тебя защитить.

Я горько усмехаюсь.

- Что не так? - хмурится Хант.

- Однажды то же самое мне сказал Глен.

И я всё вывалила, идиотка, как на духу.