\

Зато Айра, резко побледнев и отчего-то пошатнувшись, вдруг с тихим стоном схватилась за сердце и, задыхаясь от резко вспыхнувшей там боли, в каком-то забытьи прошептала:

— Не смейте! Это не ваше! Оно вам не принадлежит… я не хочу, чтобы кто-то пострадал… не трогайте нас… не надо…

Игольник, почувствовав на стебле требовательно сжавшиеся пальцы, внезапно опустил шипы и прижал их обратно, а затем, к изумлению магов, скорбно вытянул усики и нежно обнял задрожавшую девушку за руки, шею, мантию. То ли сочувствуя, то ли признавая, то ли жалея. И это было так трогательно, так удивительно и неоспоримо, что даже архимаг опустил пылающую мощным заклятием Огня руку, а остальные растерянно переглянулись.

В тот же момент крупнотелая травница бесстрашно загородила воспитанницу собой и внушительно раздулась.

— А ну, хватит! Викран, остановись! Не видишь: он ее слушается?! Даже не выстрелил в тебя, дурня бесчувственного, хотя надо было! Ты же мог ее поранить! О чем ты вообще думал?! Это ж такая возможность — беспрепятственно изучить настоящий игольник! Понять, что он и кто он! Облегчить жизнь тем, кто рискует сейчас в Занде! Помочь твоим братьям там, на границе! И ты готов эту возможность упустить?!!

— Матисса права, — задумчиво обронил эльф — единственный в комнате, кто не обеспокоился и не схватился за защитное заклятие.

 — Девушка позволит нам понять, как справиться с игольниками, а понять игольники — это значит понять, как справиться с Зандом. Тогда угрозы для Зандокара не будет, и его Сердце останется в неприкосновенности даже без наших усилий.

На скулах боевого мага заиграли желваки, но ласково трогающий усиками Айрины руки игольник был красноречивее всяких слов.

— Айра, девочка моя! Ты как? — захлопотала вокруг девушки Матисса. — Тебе плохо?

— Н-нет. — Айра устало растерла виски и оперлась на ближайшее кресло. — Просто слабость сильная и так спать хочется…

— Он вытянул из нее силы, — бесцветным голосом сообщил Викран дер Соллен, хмуро изучая бледное лицо ученицы. — И за счет этого стал сильнее сам. Более того, теперь он ядовитый и научился пользоваться шипами. Он опасен.

— Это ты опасен! — фыркнула травница, помогая Айре устоять на ногах. — Не видишь, что ли: не тронет он ее! И никого не тронет, если она не велит.

Правда, милая?

— Да, — кивнула девушка, кинув ласковый взгляд на нежно прильнувший цветок. — Он никого не тронет. Он просто не хочет умирать… и за это нельзя осуждать, потому что на его месте любой из вас стал бы защищаться. Если его не обидят, он никого не поранит. Но сейчас его надо вернуть в оранжерею — он не может обходиться без земли, а моих сил надолго не хватит.

— Я удивляюсь, как ты вообще стоишь!

«Я тоже», — мрачно подумал боевой маг, но вслух ничего не сказал.