\

Однако с тех самых пор его «Красотка» обзавелась неплохим магом, заимела на корме мощный самострел и, что самое необычное, стала чуть ли не в три раза быстрее, чем раньше.

Купцы, прознав про это, совсем уж было отказались пускать свои товары морем, но Угорь ни с того ни с сего решил отойти от обычного разбоя и занялся работорговлей.

– Предупреждаю сразу: сбежать отсюда вам не удастся, – сухо сообщил невольникам Угорь. – За любую попытку сопротивления вы будете наказаны. Убивать вас, конечно, невыгодно, но не сомневайтесь: существует немало способов добиться вашей покорности.

Поэтому трижды подумайте, прежде чем поднимать свои головы от весел, и не надейтесь, что у моих людей осталась хоть капля жалости.

Вэйр зло поджал губы.

– Вы – ничто, – ровно повторил Кратт, хищным взглядом пробежавшись по лицам рабов. – Отмывать, лечить и трястись над вами никто не будет. От нас требуется лишь до поры до времени сохранить ваши жизни и… кости. Не больше. Поэтому за малейшее ослушание Зег выбьет из вас дух и быстро докажет, что слов на ветер мы не бросаем.

Стоящий рядом с хозяином верзила кровожадно ухмыльнулся.

И так выразительно погладил кнутовище, что у многих побледнели лица."

"– Разумеется, кто-то из вас все равно попытается, – так же бесстрастно обронил Угорь. – Это объяснимо и вполне предсказуемо. Но хочу вас уверить – мои люди не первый день занимаются своим делом и готовы ко всему.

– Вы не посмеете! – донесся до Вэйра срывающийся от ярости голос с другого конца палубы. Кажется, кто-то из молодых рабов не выдержал. – Меня зовут Нойр Овер ар Делос. Мой отец – наместник в Зирте!

– Да хоть сам король.

– Вы пожалеете!

– Зег, будь так добр…

Вэйр только вздрогнул, когда над его головой ядовитой змеей мелькнул кончик кнута.

Потом донесся звонкий щелчок, отвратительный чавкающий звук, закончившийся испуганным вскриком рабов, а затем изувеченный юнец со стоном рухнул на колени, закрывая руками окровавленное лицо.

– Сын наместника, говоришь? – с насмешкой переспросил Кратт, следя за сжавшимся в комок парнишкой, между пальцами которого потекло что-то вязкое. – Привык к роскоши, да? Что ж, пора отвыкать… теперь у тебя только один глаз, мальчик. И рабу такой роскоши вполне хватит.

Вэйр осторожно покосился на всхлипывающего юношу и сжал челюсти. Но поделать тут ничего было нельзя: он уже видел, насколько жестоки эти люди и ничуть не сомневался, что парню еще повезло – могли ведь и евнухом сделать, как того мужчину в сарае. А могли изувечить еще сильнее, дабы остальные сразу даже думать не смели о сопротивлении.

Да, надо признать, запугивать эти твари умели хорошо… рабы послушно уткнули глаза в землю, стараясь не смотреть на плачущего от боли мальчишку.