\

 — Маг насмешливо оглядел вспыхнувшую до корней волос девушку, но не стал дожидаться, когда она пролепечет свое имя, — запахнувшись в свой плащ… он же — мантия… он же — дополнительный магический щит от всяких неожиданностей и по совместительству обязательная для чародея часть гардероба… быстро ушел.

Айра еще какое-то время постояла, терзаемая сомнениями, но потом решила, что безрассудно бросаться следом за учителем лишь для того, чтобы сообщить свое имя. Деваться-то отсюда все равно некуда — не возвращаться же обратно? Придется немного тут пожить, пока куратор сам не убедится, что это — обычное недоразумение.

Она снова вздохнула и, решив выяснить все завтра, отправилась искать свою комнату. Однако здесь ее поджидал неприятный сюрприз: в ближайших двух помещениях поселилась Арранта со своими подружками, которые, видимо, хорошо друг друга знали. И при приближении Айры демонстративно закрыли дверь, не дав даже заглянуть внутрь.

В третьей комнате, пока Айра говорила с учителем, тоже появились постояльцы — ее облюбовали толстушка Рева и маленькая Милера. В четвертой и пятой поселились остальные девушки, которые при виде приближающейся соседки дружно сообщили, что свободных кроватей у них уже не осталось. Тогда как шестая комната…

Айра нерешительно остановилась перед последней дверью: она оказалась самой старой, обшарпанной и чуть ли не заросшей паутиной. Даже издалека было видно, что ее, наверное, лет сто уже не открывали. Не говоря уж о том, что молоденьких учениц эта комната видела, наверное, только в самое первое десятилетие после открытия академии.

Неуверенно толкнув дверь, девушка с некоторой опаской вошла в помещение.

Почти сразу где-то под потолком, тоже оказавшимся каменным, тускло загорелся крохотный магический светильник. Но освещение не придало темному помещению ни тепла, ни света, ни очарования. Стены тут были такими же пустыми и непритязательно серыми, как в холле. Такой же каменный пол, только без ковра. Никаких картин или иных украшений, которые могли бы спрятать под собой мохнатые клочья паутины и толстый слой пыли на пустых полках в углу. Вдоль одной из стен стоял колченогий стол, давным-давно не знавший уборки. Рядом с ним — такой же старый и потрепанный жизнью табурет. В другом углу притулился жесткий топчан, на который кто-то заботливо бросил набитый сеном тюфяк, а сверху с него свисало, обтирая драным краем неимоверно грязный пол, небрежно накинутое покрывало.

В помещении было сыро, прохладно и весьма неуютно. В воздухе витал запах тлена и пыли.