\

Волчица задрожала всем телом, прикладывая чудовищные усилия, чтобы не упасть. Вскинула в отчаянии голову и с ненавистью уставилась на черного волка, спокойно наблюдающего за ее агонией.

«Сильна, – странным голосом заметил маг. – Но это ее удержит».

Айра сдавленно зарычала.

А в ответ ее сдавило так, что воздух вырвался из груди с жалобным всхлипом. В глазах немедленно потемнело, в ушах зашумело, в горле появился отвратительный привкус крови. Потом что-то с мерзким звуком лопнуло, и все вокруг затопил знакомый сиреневый туман.

Она не услышала предупреждающего рыка.

Не увидела, как он с досадой отвернулся, не желая наблюдать, как ломается ее тело. Как с беспокойным визгом попятились прочь пораженные виары. И то, как удивительно ярко светят этой ночью звезды, равнодушно глядя, как меркнет их свет в ее потемневших глазах.

Айра глухо застонала, не в силах смотреть, как извивается от боли заключенный с ней в одно тело метаморф. Не почувствовала, как по исказившейся от муки морде покатились первые слезы. Не поняла, почему рядом кто-то удивленно вскрикнул, а затем почти взвыл: «Стой! Ты убьешь ее!»"

"Но уже падая в бесконечную сиреневую бездну, услышала размеренный стук далекого Сердца, которое снова билось в унисон с ее собственным.

Вернее, это уже оно билось в ее груди. Постепенно ускоряло бег. Стремительно наполнялось невесть откуда взявшейся силой. И все-таки пришло на помощь… откуда-то очень издалека.

У волчицы внезапно бешено полыхнули огнем глаза. Но не красным, как у вампов, не желтым, как у виаров, цветом. В тот же миг с протяжным стоном лопнула невидимая магическая сеть. Миллионами осколков разлетелось на части сложное заклятие.

Мгновением позже перед ошеломленно застывшими волками что-то ярко сверкнуло, на какой-то миг ослепив их чувствительные глаза, а когда в них перестали плавать разноцветные круги, оказалось, что никакой волчицы рядом нет. А вместо нее с земли на дрожащих от усталости ногах поднимается жутковатое существо.

В нем было больше росту, чем в каждом из них. Гибкое сильное тело принадлежало зверю, привыкшему к быстрому бегу и огромным прыжкам, хотя по форме и размерам больше подошло бы молодому медведю.

Или же огромной кошке, вздумавшей вместо шерсти заиметь на себе жесткие, словно у жука, лакированные бока, а вместо пушистого хвоста – длинный гибкий хлыст с острыми шипами на конце.

Правда, шерсть кое-где у нее осталась – висела серебристыми клочьями, стремительно исчезающими под вырастающим прямо на глазах хитиновым панцирем. Длинная морда вытянулась еще больше, обзаведясь целым набором жутковато изогнутых клыков. Лапы истончились, одновременно отрастив по десятку таких же кривых когтей.