\

Конечно, Альварис отчитал нашего «боевого» умника так, что тут стены дрожали, да еще заставил его помогать Лоуру. Так что дер Соллену хотя бы раз в жизни пришлось смирить гордыню и здорово повозиться. С тебя, конечно, спросу никакого, потому что ты не могла знать подобных вещей, в связи с чем наказывать тебя, разумеется, никто не будет. А вот ему влетело за недосмотр. Хотя я все равно считаю, что этого недостаточно…

Она слабо улыбнулась, смутно про себя удивляясь."

"Странно, что лер Легран был рядом. Пытался помочь, ободрить. Искренне беспокоился, сочувствовал, переживал… Просто удивительно для эльфа.

Даже не верится, что он на самом деле оказался таким человечным.

Эльф вдруг беспокойно дотронулся до ее руки.

— Айра, ты как себя чувствуешь?

— Ничего страшного, лер, — прошептала девушка. — От смерти никому не уйти, и на самом деле это не так ужасно, как кажется. К тому же она, как говорят, не приходит дважды, а я уже один раз умирала, так что… не стоило вам волноваться. Она все равно на меня не позарилась.

Лер Легран непонимающе нахмурился, но Айра уже отвернулась и измученно уронила голову на подушку, медленно шевеля губами, словно в бреду.

Ее неподвижный взгляд и подавленность, тщательно скрытая за внешним безразличием, ему не понравились. Однако он еще не забыл, в каком состоянии ее сюда принесли, и, подумав, списал это на истощение. После чего упруго поднялся, хотел что-то сказать, но быстро понял, что она снова уснула, и вышел, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь.

Оставшись в одиночестве, Айра сжалась в комок и, прижавшись щекой к Керу, тоскливо вздохнула.

На душе было так плохо, что хоть волчицей вой. Но одновременно и так пусто, что казалось — этой души просто нет.

Совсем ничего нет, кроме застарелой боли в груди, горьких воспоминаний и осознания собственного, жуткого, почти бесконечного одиночества.

— Вот так, Кер… Наверное, так было нужно, чтобы я лишь сейчас окончательно все вспомнила?

Крыс сочувственно ткнулся носом в ее шею.

— Да, ты прав, — грустно улыбнулась она. — Если бы я узнала сразу, то, скорее всего, не стала бы жить. Страшно оставаться живой, помня о том, как уже умирала. Но, оказывается, когда тебя безуспешно убивают дважды, не так-то просто уговорить смерть вернуться в третий раз.

Как думаешь, она меня сейчас слышит?

Метаморф заскулил, стараясь отогнать от хозяйки эту жутковатую апатию. Он чувствовал ее боль, тоску, пугающее равнодушие к дальнейшему будущему. Ему не нравилось, что она снова замкнулась в себе, и его тревожила ее безучастность. Нехорошо. Так не должно было случиться. Она ведь сильная, она может справиться. Может подняться и снова жить…

Однако Айра не хотела.

И видеть никого не хотела тоже. Как, впрочем, и слышать, и чувствовать, и просто вспоминать.