\

— Ты прав, уходим, — отрывисто бросил Даст и принялся торопливо выбираться из воды. — Мира, перемотай ноги. Вэйр, если что-то чувствуешь, продолжай себя слушать. Все на траву! Прочь с песка! Я попробую убрать наши следы!

Девушка, вздрогнув от столь резкого перехода от неги к почти прежнему страху, поспешно вышла на берег и отжала намокший подол. А затем со все возрастающей тревогой оглядела бесконечно далекие склоны, по которым им при всем желании будет нелегко подняться обратно, и внутренне сжалась.

— Всевышний… отсюда некуда идти!

— Вон там проход между скалами, — отозвался Даст, задержав взгляд на разрыве в стене деревьев, за которым виднелся такой же широкий провал в высокой каменистой гряде.

 — Вэйр, что у тебя?

— Пока ничего.

— Если что учуешь — скажешь. За мной.

— Нет, — вдруг тихо, но твердо возразил Вэйр. — Первым пойду я. Если наткнемся на мага, вам лучше остаться в стороне."

"Даст кивнул и, взяв Миру за руку, отступил. Вэйр, в свою очередь, невесело хмыкнул, понимая, что много на себя берет. Но иного пути он не видел — встречать незнакомого мага ему очень не хотелось. И быть насильно забранным в академию — тоже.

А не хотел он туда по той причине, что когда-то из-за магов пострадала его семья. Не так давно из-за этого же его выгнал из дому отец, и Вэйр клятвенно пообещал вернуться… матери пообещал!

Но так и не пришел.

Поэтому сейчас Вэйр испытывал двойственное чувство. С одной стороны, будучи мальчишкой, он, как и многие сверстники, втайне мечтал обрести магическую силу, но когда эта мечта наконец сбылась, оказалось, что сила ему и даром не нужна. Особенно если за нее приходится так дорого платить.

Что в нем преобладало на данный момент? Разочарование? Раздражение? Злость?

Пожалуй, хватало и того, и другого, и третьего.

Но при этом, вспоминая о рабстве, Вэйр не мог не признать, что без злости не сумел бы подчинить своенравное море. Вернее, в тот момент он сам стал морем — рокочущим, могучим и бескрайним. Он стал свирепым штормом. Грозой. Ревущим водяным валом. И вряд ли смог бы вернуться обратно, если бы не Мира и ее расширенные от ужаса глаза, что каким-то чудом удержали его на гребне.

Именно поэтому он испытывал к этой девчонке столь странные чувства — желание защитить, помочь, спасти.

А еще — безмерную благодарность, смешанную с искренней радостью за то, что она оказалась так похожа на его погибшую сестренку.

Вэйр тяжко вздохнул.

За прошедший день его эмоции улеглись. Раздражение поутихло. А взамен пришло необъяснимое ощущение ответственности за тех, кто сейчас находился рядом.

Именно оно примирило Вэйра с самим собой, а потом он пришел к неожиданной мысли, что сила, какой бы она ни была, сама по себе ничего не значит. Ее суть определяет тот, кто ею владеет.