\

Искал в траве птичьи гнезда. Подолгу смотрел на лежащего без памяти мальчишку, мысленно сравнивая его и себя. А потом с досадой отворачивался, неохотно признавая, что даже старый шрам не портил парня так, как испортила его самого эта жестокая и несправедливая жизнь.

Вэйру же приходилось туго. Его тянуло вперед с такой силой, что иногда он просто не имел возможности сопротивляться. Буквально проваливался в странное забытье и бездумно брел в этом дурмане, слыша в ушах тихий плеск моря, полузабытый рев водопадов, грохот разбивающихся о скалы волн и пронзительные крики чаек над старым утесом, под которым не так давно обрел второе рождение.

Порой он шел так целеустремленно и одновременно пугающе, машинально переставляя одеревеневшие от усталости ноги, что Мира тревожно окликала его по имени. Но почти сразу отшатывалась, видя в его глазах не знакомую голубую лазурь, а бездонную черную бездну, в которой бушевали настоящие штормы."

"Когда его звал Даст, Вэйр ненадолго останавливался, словно колебался и раздумывал: а стоит ли? Но потом, откуда ни возьмись, появлялись две широкие ладони, властно брали его за плечи, разворачивали на себя, а грубый голос неуклонно разбивал оковы странного наваждения.

— Стоять! Садись! Ешь!

Иногда ему в рот насильно засовывали что-то сладкое, резким окриком заставляя жевать. Порой давали глотнуть прохладной воды из родника. Потом, наконец, оставляли в покое, но именно с этого времени Вэйр начинал потихоньку оживать. И Даст, подметив это, приводил его теперь в чувство хлопками мокрых ладоней по щекам, внутренне опасаясь, что однажды даже это не сумеет вырвать парня из заторможенности.

Однако больше всего южанина беспокоило другое — Сольвиар.

Точнее, его коренные жители, на следы присутствия которых он то и дело натыкался опытным взглядом следопыта.

То мелькнет на влажной земле след огромной волчьей лапы. То зацепится за куст клок серой шерсти. Иногда на стволах величиной в два-три обхвата он подмечал следы когтей и все больше убеждался, что виары — не выдумка. Что они здесь. И, может, уже идут по их следу, надеясь на славную охоту.

Даст все время ощущал, что они не одни в этом лесу. Ему не нравился выбранный Бэйром маршрут. Однако мальчишка шел целеустремленно, никуда не сворачивая.

И, кажется, не догадывался, что они бредут по территории существ, от которых при одном только упоминании следует бежать без оглядки.

К концу третьего дня им удалось преодолеть перевал и перебраться через окружающие злополучную бухту горы. В этот же день Вэйра, наконец, отпустила странная одурь. И, как только южанин объявил привал, парень, вместо того чтобы рухнуть ничком, самостоятельно присел на поваленную корягу, устало отер лицо и совершенно обычным голосом сказал:

— Все. Мы дошли.