\

А возраст вполне способен избавить меня от твоего забавного общества… так что не будем о грустном, ладно? Тебе самой-то сколько?

Айра огорченно понурилась.

— Если бы я знала.

— В каком смысле? — изумился Марсо. — Ты что, считать не умеешь?!

— Умею, — тоскливо вздохнула она. — Даже читать и писать, как ни удивительно. Я просто не помню, представляешь? Имя свое помню, а все остальное — нет. Только ты не спрашивай больше, хорошо? А то мне потом становится плохо.

Призрак ошеломленно крякнул, но, кажется, сразу понял, что гостья не шутит.

— Кхм… Тогда расскажи, что помнишь, а я пока провожу тебя в свои владения. Чего на пороге-то стоять, в самом деле? А там и присесть есть где, и поговорить спокойно можно. Хочешь взглянуть, как я живу?

Айра только кивнула.

— Тогда иди за мной.

— Как? Я же тебя не вижу!

— О, — сконфуженно отозвался Марсо. — Прости, я совсем забыл, что ты не владеешь нужными навыками. Сейчас исправлюсь.

Девушка удивленно моргнула, когда перед ней сгустилось плотное облачко, смутно напоминающее мужскую фигуру, закутанную в длинную мантию, но потом присмотрелась и облегченно кивнула.

Лицо, конечно, не разглядеть, потрогать его тоже нельзя, но следовать за таким призраком гораздо удобнее, чем просто идти на голос.

Кстати, голос у него очень красивый. Ровный, сильный, рокочущий, чистый. Таким, наверное, удобно зачитывать непонятные заклинания на давно забытых языках или мерно вещать перед благоговейно внимающими студентами, доводя до них все тонкости магического искусства.

Пока призрак неторопливо плыл мимо стеллажей, Айра добросовестно рассказывала историю своей короткой жизни. Не так много в ней было событий. Еще меньше вещей, которые действительно заслуживали внимания, однако Марсо по-настоящему заинтересовался. Несколько раз он даже оборачивался, словно желая проверить, не хитрит ли она, и Айра каждый раз поражалась тому, как он это делает — словно бы вырастая из спины и буквально выворачиваясь наизнанку. Вроде бы только-только видела перед собой чужие лопатки, а потом хлоп — и вот уже перед тобой висит полупрозрачное, нечеткое, постоянно расплывающееся лицо.

— Значит, ты совсем ничего не помнишь? — задумчиво перепросил дух, когда Айра умолкла.

— Нет.

— И когда пытаешься вспомнить, тебе становится плохо?

— Да. Сердце словно с ума сходит, кажется, что оно вообще не мое, что у меня в груди — сплошная пустота, а оно на самом деле бьется где-то очень далеко. И в глазах туман. Ноги подгибаются, а потом становится так больно, что я просто не могу это терпеть.

— Где болит? Виски? Грудь?

— Здесь. — Айра осторожно приложила ладонь к левой стороне груди. — Как будто меня ударили."

"— Странно, — удивился призрак. Так же, как лер де Сигон недавно. — Не тошнит? Голова не болит?

— Нет.