\

Она не слышит его голоса — приютившая ее дух орлица летит слишком высоко, — зато может ощутить его злость, когда кто-то из невольников попадается ему на пути, за что получает удар плеткой по лицу.

Отпихнув от себя скорчившееся тело, маг стремительно продвигается дальше. Он хитер. Он мудр — на этот раз он не повторяет ошибок, и орлица, следящая за ним сверху, внезапно осознает, что он уже не пробивается сквозь мертвый камень, а создает новый тоннель под ним. И на этот раз он гораздо более осторожен — не пускает вперед змеиные щупальца, не тревожит границу раньше времени.

А просто идет до последней преграды, чтобы закончить последнее действо собственноручно. И как можно быстрее.

Айра замирает в неожиданном прозрении, пытается слететь вниз, чтобы предупредить Перводерево и прокричать на весь мир, что он породил очередного безумца… но именно в этот момент чувствует нечто странное и вздрагивает всем телом.

А потом, ошеломленная, устремляется прочь. Ощущая, что где-то неподалеку происходит что-то непонятное. Непривычное, новое и… приятное.

Что-то, от чего сами собой немеют крылья, по телу разливается непривычная истома, сердце колотится громко и взволнованно, а птичье сознание раздваивается и истаивает в необозримой дали. А взамен приходит чувство удивительной неги, невероятной нежности и всеохватывающего блаженства, от которого так и хочется тихо застонать.

И вот она уже не птица. Где-то на самом краешке ее сознания стремительно пропадают голоса — сердитые, настойчивые и откровенно злые. Так, словно кто-то яростно спорит, от чего-то отказывается, просит.

Но вскоре спор угасает сам собой. А следом за ним исчезает и ощущение неправильности. Возвращается блаженная тишина. Опускается на землю красавица ночь. А ей становится уютно и тепло. Просто потому, что рядом находится кто-то надежный и сильный. Чьи-то руки мягко обнимают ее за плечи, а приоткрытых губ бережно касается чье-то горячее дыхание…

Ей нравится этот сон. Нравится, но и смущает тоже. Она не одна, это правда. Не одна и, кажется, рада этому. Однако именно это ее ужасно смущает: покон в Аргаире очень строг.

А Айра отчаянно не хочет, чтобы сон прекращался."

"Поддавшись ему, она трепещет, словно мотылек, попавший в раскинутые сети. Изгибается в чьих-то руках, беззвучно стонет и дрожит, но совсем не боится — напротив, тянется навстречу, ищет и доверчиво прижимается, ощущая, как уютное тепло превращается в настоящий огонь, из огня постепенно разгорается пожар, а пожар этот, жаркой волной устремляясь на волю, неожиданно гасится спокойным и ласковым морем.