\

Обрел хоть какой-то смысл взамен безвозвратно утраченного…

Но даже тогда по-настоящему так и не ожил.

А раз в полгода, во время очередной инициации, неизменно покидал академию, запираясь в башне, как одинокий ворон в своем неприступном гнезде. Опустошенный. Подавленный. Молчаливый. И на протяжении целой ночи неотрывно следил, как трепещет на ветру его слабая свеча — единственное, что еще напоминало о прошлом. И единственное, что держало его на этом свете.

Его собственное пламя. Слабый отголосок когда-то бушевавшего пожара. Когда этот свет погаснет, умрет и он. Когда пришедший ветер вернет воспоминания и связанную с ними боль, он тоже исчезнет.

Пропадет, как загашенная холодным воздухом свечка. Просто это случится немного позже ушедшей Эиталле. На несколько лет. Или десятилетий. Когда-нибудь, когда договор с лером Альварисом подойдет к концу и истечет срок данного им обещания.

— Семь лет, — звучал в эти ночи в его голове тихий голос учителя. — Сумей удержаться семь лет, и ты успокоишься. Семь — важное число в жизни мага. Обычно во столько просыпается наш дар, столько мы учимся, столько познаем свою силу.

И несколько раз по столько живем, как правило, умирая в годы, кратные семи: в двадцать один, сорок девять, семьдесят, девяносто один, сто сорок, триста пятьдесят… таковы законы нашего мира, Викран. Но тебе, поверь, еще рано познавать их настолько близко.

Поверив мудрому наставнику, бывший охранитель терпеливо ждал своего часа. Ждал и безразлично жил, подчиняясь судьбе, ровно до тех пор, пока на него не свалился новый рок — необычная ученица, умеющая разговаривать с игольником."

"В первый день он не понял, отчего взгляд сам собой задержался вдруг на ее светлых волосах.

Не услышал намека беспокойно екнувшего сердца. Не нашел в ее глазах прежнего света и не узнал ее изменившегося лица.

Семь лет прошло. Она выросла, оформилась, превратившись из маленькой девочки в красивую молодую девушку. Ее золотые волосы потускнели, потому что долго не видели солнца. Загорелая кожа побледнела. Глаза потеряли прежнюю синеву, а черты лица утратили детское очарование, став ярче, выразительнее, привлекательнее и… другими. Они стали совсем другими. Настолько, что никто бы не узнал, если бы видел ее тогда.

Может, только родная мать и поняла бы ошеломительную правду. Да и то, наверное, не сразу.

А потом появился метаморф, и эта новость надолго выбила его из колеи. Заставила сосредоточиться и позабыть смутнознакомый аромат, упорно пробивающийся из-под звериного запаха неотрывно бдящего Кера.

Маленький мудрец так трепетно берег хозяйку от всего враждебного, что почти от нее не отходил. Каждый день помечал своим запахом и умудрился обмануть всех. Даже лера Альвариса. И даже чуткий волчий нос, не умеющий ошибаться.