Фейсконтроль на главную роль

Анфиса живо сообразила, какой шанс послал ей Бог. Они с Ларисой тайком зарыли усопшего в лесу. Его похороны – самое яркое впечатление двенадцатилетней Лары, она до сих пор не способна забыть, как они с мамой копали могилу, а потом на тачке везли тело.

– Да уж! – вздрогнула я. – Подобное из памяти не вытравишь. Варваркин получил настоящий паспорт, начал выходить днем. И что, его не узнали?

Майя поманила официантку и заказала еще чаю.

– Нет, – сказала она после того, как девушка ушла, – Панкрат спрятался у Анфисы, будучи молодым еще человеком, а стал седым, обрюзглым мужчиной, перешагнувшим пятидесятилетний рубеж. Учти еще, что большинство киряевцев ушло на фронт и погибло, женщины состарились, для тех же, кто появился на свет в середине двадцатых и не попал под мобилизацию, Панкрат Варваркин, как Илья Муромец, жил или не жил – непонятно, доисторическая эпоха. Да он особо по деревне и не ходил, с людьми не общался, больше во дворике на лавочке сидел.

– Откуда ты знаешь историю Варваркина?

Водкина вздохнула.

– Софья рассказала. Она меня очень любила, считала роднее Ники. Та к бабушке после смерти матери стала не очень хорошо относиться: Но это неинтересно. Скавронская записку написала и меня к Ларисе отправила, попросила: «Познакомься с Матренкиной, Лара интересный человек. Я вроде как за Ларису ответственна, обещала Панкрату за дочерью его приглядеть и помогала ей. Но сейчас мне уже трудно в Киряевку ездить, поэтому на тебе, Майечка, не только мой огород будет, но и Лариса. Если что – не бросай Матренкину». Вот так мы и познакомились, а потом подружились. Лариса столько всего знает! Ее Панкрат учил, два университетских образования, можно считать, дочери в мозги вложил. Но если тебе с пеленок шепчут: «Тише, тише, о папе никто не должен знать. Подруг не приводи, в школе молчи, книги наши никому не показывай, рта не раскрывай, знаний не демонстрируй, иначе родителей посадят, а тебя в детдом сдадут», – то на всю жизнь комплекс останется. Лариса при всем своем уме и образованности из Киряевки шаг боялась сделать, на почте работала, а когда ей предложили стать начальницей отделения, отказалась. «Не высовывайся» – вот ее девиз.

– Печально, – вздохнула я. – Кажется, большевистский переворот свершился тысячу лет назад, но и в наше время встречаются люди, пострадавшие от него. Вот только я не поняла, зачем ты рассказала мне о судьбе Матренкиной?

– Хм, ты плохо слушала!

– Я была очень внимательна!

– Ладно, повторю. Анфиса и Панкрат тщательно готовили «отъезд» Варваркина. Барину было наплевать на утварь, деньги и дом в целом. А вот с книгами он расстаться не мог, и самые редкие тома перетащили к Матренкиной."

"– Стой! – воскликнула я.